?

Log in

No account? Create an account

О гипнозе, психосоматике и гипнотерапии. Обучение. Отзывы о сеансах гипнотерапевта Геннадия Иванова.

Условия приема, отзывы о гипноанализе. Обучение очно и online гипнозу и гипнотерапии

Previous Entry Share Next Entry
СЛОВО КАК ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЙ И ЛЕЧЕБНЫЙ ФАКТОР
гипноз лого
hypnosismoscow
Век живи, век учись, оказывается в "кондовой" советской гипнотерапии давно было понятие психологическая травма, которое всего лишь представляло стрессовое событие. Так оно и есть сейчас.

В те времена было правилом не посвящать всех желающих в то, как происходит процесс гипнотизации, что в итого создало много домыслов. Например, что лечение не сопровождалось катарсисом, мол только прямые внушения, что гипноз помогал только сверх гипнабельным пациентам.

Корни современных ошибочных представлений о гипнозе лежат больше в незнании литературы и нежелании шевелить мозгами, чтобы разбирать серьезные труды.

За 5 лет изучения гипнотерапии я не видел ни одной книги, даже близко подходящей к монографии Платонова К. И. середины прошлого века, по уровню аргументированности и разбору клинической случаев психосоматики, включая аллергию и всевозможные кожные заболевания на нервной почве. Хотя более чем знаком с большинством книг по гипнотерапии на Западе. Отдаю должное есть достойные методические пособия по обучению, которые по сути есть переписывание одних и тех истин и иногда чистый плагиат коллег.  Но нет до сих систематичного, читай научного, подхода к применению гипноза в психокоррекции. Поэтому читайте классику!


● ...Кроме прирожденной почвы, неизбежны случаи нестойкой, ломкой нервной системы, порожденные несчастными событиями в жизни: травматическими повреждениями, инфекцией, интоксикацией и сильнейшими жизненными потрясениями. ➟ И. П. Павлов

Больная К., 28 лет, обратилась с жалобой на то, что, выступая в течение последних 3 лет в опере «Риголетто» в роли Джильды, испытывает чувство непреодолимой боязни предельно высокой ноты в арии со свечой (во втором акте), причем за все остальное исполнение она совершенно спокойна. Перед этим актом ею начинает овладевать страх, что она может сорваться на ответственной ноте. Арию она исполняет «в состоянии большого волнения», особенно усиливающегося при приближении к «трудному месту», причем появляются спазмы в горле. И эту ноту певица «смазывает», т. е. маскирует свой дефект различными приемами. В последнее время начинает испытывать волнение из-за этой арии уже за несколько дней до выступления. До этого всегда исполняла ее уверенно, спокойно и вполне совершенно, вплоть до терминальной ноты.

В первой же беседе выяснилось, что 3 года назад, в день, когда ей нужно было петь арию Джильды, у ее больной туберкулезом матери впервые было кровохарканье. Пришлось петь партию во взволнованном состоянии, причем ария была для нее особенно ответственной, и она к ней относилась строго и серьезно. В связи с ее необычным волнением и тревогой за состояние матери она особенно заострила внимание на терминальной ноте, и уже с начала исполнения этой арии у нее возникла тревога за хорошее исполнение высокой ноты. Нота была взята, но не так, как обычно. Больная была уверена, что в этом ответственном месте арии она «оскандалилась», что на нее произвело крайне отрицательное впечатление. По-видимому, она пела при сниженном тонусе коры мозга. С этого дня у нее появилась, неуверенность в себе в отношении этой ноты, причем с каждым новым исполнением арии Джильды волнение стало прогрессировать. Все это вынудило больную совершенно отказаться от роли в опере «Риголетто», которая была, по общему признанию, лучшей в ее репертуаре. Ее выступления в других операх по-прежнему происходили совершенно спокойно. Проведено 4 сеанса мотивированного словесного внушения в дремотном состоянии, давшие положительный результат: навязчивый страх, развившийся по условнорефлекторному механизму, был устранен и, как показало последующее 8-летнее наблюдение, больше не возвращался (наблюдение автора).

● Надлежит отыскать вместе с больным или помимо него, или даже при его сопротивлении, среди хаоса жизненных отношений те разом или медленно действовавшие условия и обстоятельства, с которыми может быть с правом связано происхождение болезненного отклонения, происхождение невроза. ➟ И. П. Павлов

Больная С, 35 лет, обратилась с жалобами на крайнюю раздражительность, причем при раздражении говорить тихо не может, «чем больше раздражается, тем больше кричит», часто до исступления, до потери голоса. После успокоения ей «делается очень стыдно за свои поступки», причем в спокойном состоянии она «обещает не допускать себя до этого», но при раздражении все повторяется снова. Постоянно находится в состоянии волнения и страха: «Волнуюсь без всякого повода и при малейшем поводе!» Ночью просыпается при малейшем шорохе (или шагах за окном) и начинает «не своим голосом» вскрикивать: «Кто там?» или просто «А-а-а!» (обязательно три раза). При этом чем сильнее она раздражена, тем сильнее кричит. Больная отмечает, что если она кем-либо обижена или чем-либо расстроена, то мысль об этом ее ни на минуту не оставляет. Под впечатлением каких-либо пережитых приятных событий, а больше плохих может находиться продолжительное время — до месяца и больше.

Среди других четко выраженных симптомов застойной инертности обращают на себя внимание: длительно сохраняющиеся в течение всей жизни больной — острое чувство утраты близкого человека, навязчивое стремление сохранять остатки пищи после обеда и, наконец, «страх быть напуганной». Переходим к более детальному рассмотрению причин, способствовавших развитию этих явлений, и к их устранению путем психотерапии.

1. Многолетнее переживание острого чувства утраты близкого человека. В течение всей жизни находится под впечатление^ смерти своей матери. С малых лет была круглой сиротой: когда она была в возрасте одною года, умер ее отец, а в 4 года она потеряла мать. В течение всей своей жизни продолжает тяжело переживать утрату матери, а слово «мама», будучи уже взрослой, не может произносить спокойно: «тотчас же заливают слезы», причем она сутками продолжает плакать. Однажды она в 35-летнем возрасте демонстрировалась на научной конференции, спокойно рассказывая о своих фобиях, но, дойдя до слова «мама», расплакалась и дальше ничего сказать не могла. Особенно сильно переживает, когда видит свою мать во сне: в этих случаях плачет, не переставая, по трое суток. С малых лет любимой ее игрой были похороны. Играя«в похороны, всегда плачет о своей матери. Будучи уже взрослой, продолжает считать, что причиной всех ее неудач и несчастий является отсутствие матери, и по этому поводу «долго горько рыдает, как маленькая».

2. Навязчивое стремление прятать небольшие остатки пищи, продиктованное страхом перед будущим. Ее самостоятельная жизнь началась в тяжелые годы. Она систематически недоедала и вечно боялась, «что завтра не будет и того незначительного количества пищи, какое она имеет сегодня». Поэтому она всегда оставляет часть продуктов «на всякий случай, на завтра». Так, если варит кашу, то хотя и мало крупы, она все равно немножко оставляет ее в пакете; так же поступает с сахаром, хлебом, маслом. Приготовленную пищу тоже оставляет в кастрюле, хоть ложку. Конечно, все это пропадает и выбрасывается, так как никто остатков не доедает. Зафиксировалась эта навязчивость в виде страха перед будущим. Поэтому ее всегда волнует вопрос: что и как с ней будет «потом», хотя никакого повода к подобным волнениям уже нет. Таким образом, возникший в прошлые годы страх перед будущим прочно зафиксировался.

3. Развитие фобий. Одним из источников ее фобий стал слышанный ею в детские годы рассказ о том, что «в соседнем лесу повесился человек, и теперь он бродит по домам и нападает на спящих». Кроме того, сыграли роль перенесенные испуги. Первый испуг она пережила в-17-летнем возрасте, живя в большой комнате общежития, в которой было 25 коек, причем занято было всего 5 коек, а остальные свободны. Однажды, вернувшись после 12 часов ночи, девушки улеглись спать и погасили свет. Внезапно кто-то начал сильными рывками дергать входную дверь, ведущую из коридора. При этом девушки якобы слышали, как дверной крючок открылся и в комнату кто-то вошел босиком, после чего шаги затихли и в комнате «воцарилась мертвая тишина», так что не было слышно «никаких признаков живого существа». С. решила, что во-шедший — «это и есть тот, повесившийся» и что он «подошел к соседней кровати, а сейчас подойдет к ней». От охватившего ее безумного страха у нее «начали отмирать ноги и так дошло до груди». Ее соседка по кровати тихо сказала: «Кричи, у нас кто-то есть в комнате!» «И я стала кричать душераздирающим криком, — говорила больная, — зовя брата из соседней комнаты». Как потом выяснилось, это были шаги прошедшего по коридору.

Второй испуг она пережила в возрасте 21 года: вернувшись в общежитие также после 12 часов ночи, когда свет в комнате уже был погашен, она услышала стук стулом. По обыкновению зажгла спичку, чтобы посмотреть, нет ли кого под кроватью, и увидела под столом мужскую руку. В испуге упала на кровать и стала истерически кричать, крик перешел в истерический смех, а смех сменился истерическим плачем, и ее долго не могли успокоить. Выяснилось, что это был студент, который зная ее пугливость, залез под стол, чтобы ее напугать.

С этого времени ее пугливость приняла патологический характер, сохранявшийся в дальнейшем в течение 19 лет. Если кто-нибудь подойдет к ней сзади, она истерически кричит, и чем ближе будет подошедший к ней, тем сильнее ее крик. Она боится оставаться одна в комнате или перейти из комнаты в комнату. Если больная находится в возбужденном состоянии, то при каждом шорохе или же внезапном прикосновении к ней она истерически кричит, причем обязательно три раза. Если она спала, то, проснувшись, продолжает кричать, так как «самостоятельно остановить себя не может». Поэтому ее муж, приходя домой, должен предварительно обдумать, как ему следует поступить, чтобы ее не напугать, так как, услышав его шаги или голос, она кричит. Чем тише голос, тем сильнее крик (парадоксальность силовых отношений). Но если она слышит сигнал издалека, то остается спокойной. Если она сама приходит домой, когда дома никого нет, то не ложится спать до тех пор, пока тщательно не осмотрит все помещение. И это повторяется ежедневно. Однажды ночью сторож прошел под окнами. Этого было достаточно, чтобы больная, услышав сквозь сон шаги, в испуге начала кричать, причем как всегда, остановиться не могла, пока неистово не прокричала трижды.

Находясь на улице вечером, боится зайти за угол дома. Если идет домой, то чем ближе подходит к двери своего дома, тем больше ею овладевает страх. Она уже не идет, а бежит, рывком открывает дверь и быстро ее за собой закрывает, причем уже не может пользоваться крючком.
или ключом, так как от страха руки и все ее тело дрожат, а на лице выражен сильнейший испуг: она все еще находится под впечатлением, что «за ней кто-то гонится» (ультрапарадоксальная фаза).

Врачи считают ее страдающей то конституциональной психастенией, то истерией. И только однажды, по ее словам, был поставлен диагноз: «невроз страха».

Состояние после психотерапии. По словам больной, выйдя на улицу после 1-го сеанса психотерапии, проведенного во внушенном сне, она почувствовала себя «обновленной». Ее впервые стало интересе вать все окружающее, исчез страх, шла домой совершенно спокойно, а когда дочь хозяйки открыла комнату и с темного балкона в полутемную комнату зашла хозяйка, больная оставалась совершенно спокойной, «даже не вздрогнула».

После 2 сеансов сообщила, что маленький сын ее «почти не раздражает», а еще после нескольких сеансов отметила, что впервые за всю свою сознательную жизнь чувствует себя очень бодро и хорошо, как здравомыслящий человек: абсолютно здраво реагирует, действует и рассуждает. Настроение бодрое.

Всего проведено 7 сеансов психотерапии в длительном внушенном сне. Впоследствии она писала: «Прошло 2 года с тех пор, как я лечилась внушением, и я не плачу. Однажды я обиделась на мужа и мне захотелось поплакать. Но как я ни старалась вспомнить самое жалкое и обидное, плакать не смогла: слезы только смочили мои глаза и больше ничего. Страхи почти совсем прошли, непроизвольных выкрикиваний не бывает. Настроение бодрое».

Итак, у данной больной наблюдалась выраженная инертность подкорковой динамики, превалирование раздражительного процесса и слабость тормозного, причем кора мозга, по-видимому, непрерывно находилась в фазовом состоянии («дымка торможения»). В этих условиях легко возникали и прочно фиксировались различные навязчивые состояния и действия (фиксированность на длительное время одной и той же эмоции, навязчивые поступки, навязчивые страхи). Путем 7 сеансов психотерапии, проведенных в длительном внушенном сне, был повышен тонус коры мозга, нормализовано соотношение основных корковых процессов и устранена патологическая инертность подкорковой динамики, вместе с чем исчезли и навязчивости.
Диагноз: навязчивый невроз. Больная, по-видимому, относилась к слабому общему типу высшей нервной деятельности и специальному художественному, обладала выраженной патологической инертностью подкорковой динамики (наблюдение автора).