?

Log in

No account? Create an account

О гипнозе, психосоматике и гипнотерапии. Обучение. Отзывы о сеансах гипнотерапевта Геннадия Иванова.

Условия приема, отзывы о гипноанализе. Обучение очно и online гипнозу и гипнотерапии

Previous Entry Share Next Entry
"Негипнотическая" терапия (сложный пост)
гипноз лого
hypnosismoscow
❶ Можно ли без гипноза добиться изменений на всех уровнях: мышление, поведение, самочувствие? Безусловно, скажу более регрессивная гипнотерапия содержит гипноз больше в названии, по содержанию это смесь 1 к 9 гипнотических и трансовых методов.

Поскольку для кого-то жизнь это игра словами: гипноз это так круто и полезно, то стоить задуматься над следующим фактом. Если в сомнамбулизме внушить идею, то последняя будет влиять на ход рассуждений, а значит и действий, до тех пор пока либо реципиент не осознает амнезированные мысли в полной мере, либо значительно ослабнет поддерживающая эмоция.

Это легко проверить на практике, откуда и убедился в сказанном. Например, смоделировать заикание в глубокой стадии гипноза и проследить как дальше. Неужели останется? Что следует сделать для закрепления эффекта? Влияет ли стадия гипноза: в чем выразятся отличия внушений, данных при каталепсии и при сомнамбулизме?

Пример профессора А. Фореля из книги „Der Hypnotismus, oder die Suggestion und die Psychotherapeie"

"Одной девице X. я, в тот момент, когда в комнату вошел совершенно незнакомый ей молодой человек (она была наяву), неожиданно сказал: „вы знаете этого гражданина; месяц тому назад он на вокзале похитил ваш кошелек и убежал с ним". Она окинула его своим взглядом, сначала несколько удивленным, но затем тотчас же подтвердила сие, живо вспомнила все, прибавила даже, что в кошельке ее было 20 франков и, в конце концов, потребовала наказания этого гражданина. Раз я с успехом могу внушить другому человеку амнезию о какомлибо прошедшем периоде времени или некоторых мозговых его динамизмах (напр., об усвоенном языке), то, наоборот, с таким же успехом могу внушить ему и несуществующий плюс непережитых воспоминаний, по скольку только я ввожу в его мозг соответствующие представления. Если я загипнотизированному скажу: „вы можете говорить по-санскритски", то он не съумеет говорить на этом языке (если* никогда ему не учился), но, если я ему скажу: вы то-то и то-то пережили, сделали, сказали, задумали и т. д., то он будет убежден в том, что он в действительности это сказал, сделал, задумал, вполне приобщит это внушение к воспоминаниям своей прошедшей жизни и дополнит его в тех частях, где гипнотизером оставлены пробелы (напр., в упомянутом случае содержимое кошелька). Один восьмилетний мальчик, которого я демонстрировал юридическому обществу в Цюрихе, под влиянием моего внушения божился, что один из стоящих пред ним адвокатов 8 дней тому назад украл у него носовой платок. На дальнейшие расспросы по этому поводу он сам присовокупил еще точное указание места и часа. Пять минут спустя я внушил ему, что всего этого не было и что он никогда этого не утверждал. И мальчик с такой же уверенностью, вопреки негодующим напоминаниям юриста, отвергал только что сделанное показание. Выяснение этого высоковажного факта многочисленными примерами — великая заслуга Bernheim'а, который такие ретрактивные внушения делал даже коллективно, создавая тем ряд ложных свидетелей, с глубочайшей убежденностью дававших свои показания. Bernheim указал на то, что подобные ложные воспоминания особенно легко внушаются наяву детям, инстинктивно склонным усваивать в большей или меньшей мере все, что им в известном тоне говорится взрослыми. И действительно, во многих случаях, когда на фантазию действуют сильные впечатления, внушение может иметь успех и без предшествовавшего гипнотического сна, особенно же у детей и людей слабых, а потому ясно, как велика опасность внушения им какого-нибудь ложного показания, особенно же ложных признаний, суггестивными вопросами самого судебного следователя.— Как указал Bernheim, подобные случаи в уголовных процессах происходили действительно нередко. Из истории знаменитых процессов юристы, наверное, сумеют извлечь несколько подобных случаев."

В XX постгипнотические внушения на длительном интервале до года и дольше исследовали советские гипнологи Гримак, Тихомиров. Изучающим психику стоит очень внимательно прочесть выводы, которые были детально проверены, исходя из экспериментов на сомнамбулах. Средне- гипнабельнымии субъектами мало кто занимался, но структура личности одинакова у всех людей, поэтому результаты остаются в силе. Набросаю пару парадоксальных заключений: нет никакого состояния Эсдейла (Esdail state) как это описано в книге Элмана "Гипнотерапия" (Дэвид был выдумщик еще тот), кодирование отлично прокатывает при полном сомнамбулизме, даже при аллергии, не говоря уже о заикании и курении. Сомневаетесь, проверьте.

❷ "И если кто из них какою, страстью был одержим, то по этому пороку и бога себе избирал, в которого и веровал... Так же, как эллины почитали богов в зависимости от страстей своих, ты восхваляешь изменников, будучи изменником сам; как они вместо бога чтили свои тайные страсти, так же и ваша скрытая измена выставляется, словно правое дело. " — один мудрый царь

Джей Хейли ТЕРАПИЯ ИСПЫТАНИЕМ. Необычные способы менять поведение

"Обсуждая проблему психотерапевтического воздействия, Дж. Хейли сразу начинает с ключевой для любой психотерапии проблемы — изменения. Изменение — цель и результат терапии; все остальное — инструмент, средства его достижения. И оказывается, что вла-дение инструментом, даже таким мощным, как гипнотический транс, еще не гарантирует достижения цели. Инструмент нужно уметь применять. Рассматривая механизмы терапевтического воздействия “тяжелого испытания” , Дж. Хейли показывает нам, как это делается.

Эти механизмы затрагивают глубинные закономерности изменения (не зря Дж. Хейли говорит об испытании как о “теории” изменения). Они парадоксальны и в основе своей просты и заключаются в том, что пациенту предлагается задание субъективно более тяжелое, чем симптом. Эффективность такого приема основана на простом допущении: если для человека тяжелее иметь симптом, чем отказаться от него, он расстанется с симптомом.

Таким образом, человеку предлагается выбор, и он делает его, отказываясь от симптома. Здесь, однако, есть маленькая хитрость: этот выбор осуществляется пациентом бессознательно. Если бы человек мог произвольно отказаться от симптома, он не обращался бы к психотерапевту. Дж. Хейли в самом общем виде описывает данный механизм следующим образом: “Необходимо придумать нечто, что телу будет тяжелей выполнять, чем ... (симптом), и поэтому тело начнет контролировать само себя”. Вместо “тела” здесь можно было бы сказать “бессознательное”. Тяжелое испытание — прием типично эриксоновский по сути; он представляет собой способ контролировать то, что ранее было неподконтрольно. За этой “негипнотической” техникой стоит весь огромный гипнотический опыт Милтона Эриксона. Возможно, что это и есть механизм терапевтического изменения: создать такие условия, в которых на определенном (чаще всего — бессознательном) уровне человек осуществляет выбор, в результате которого обретает контроль над ранее неконтролируемым поведением. “Верно использованный прием тяжелого испытания ... побуждает человека сдерживать себя с тем, чтобы не выполнять задание”. Особенно ясно это видно на таких парадоксальных примерах, когда испытанием является сам симптом. Человеку предлагают намеренно вызывать у себя симптоматическое поведение, тем самым делая его контролируемым. Симптом — это то, чего человек не может не делать. Если человек намеренно делает то, чего он не может не делать, то это уже не симптом, а произвольное поведение."

«Гипноз» по методу Милтона Эриксона.
Эксперименты по гипнозу (сверхглубокие стадии гипноза, гипноз в спорте, моделирование состояний в гипнозе).