?

Log in

No account? Create an account

О гипнозе, психосоматике и гипнотерапии. Обучение. Отзывы о сеансах гипнотерапевта Геннадия Иванова.

Условия приема, отзывы о гипноанализе. Обучение очно и online гипнозу и гипнотерапии

Previous Entry Share Next Entry
Отношение к смерти и умиранию в индустриальных обществах
гипноз лого
hypnosismoscow
👺 Отношение к смерти и умиранию в индустриальных обществах (Станислав Гроф "Величайшее путешествие: сознание и тайна смерти")

В индустриальном же обществе мы наблюдаем диаметрально противоположную картину. Умирающие здесь по преимуществу люди прагматических или атеистических взглядов, либо испытавшие сильное воздействие таких взглядов. Согласно западной науке и монистической материалистической философии, история Вселенной есть по существу история эволюции материи. Жизнь, сознание и разум — всего лишь случайные и несущественные побочные продукты такой эволюции. Они возникли на исторической арене через несколько миллиардов лет развития пассивной и инертной материи в незначительном уголке Вселенной. В мире, где реальным считается лишь материальное, лишь то, что можно пощупать и измерить, нет места любого рода духовности.

Роль религии

Хотя отправление религиозных видов деятельности обычно разрешается, или даже формально поощряется, но со строго научной точки зрения, любое погружение в духовную сферу представляется иррациональным занятием, указывающим на эмоциональную и интеллектуальную незрелость — недостаток образования, склонность к примитивным предрассудкам и сползание в область мистических инфантильных представлений. Непосредственное переживание духовных реальностей рассматривается как проявление серьёзного умственного расстройства, психоз, искажение реальности, вызванное патологическим поражением мозга. Лишённая своей практической составляющей, религия в значительной мере утратила связь со своим глубинным духовным источником, что в итоге опустошает, лишает её смысла, она перестаёт быть положительной и полезной силой в нашей жизни. В своей современной форме религия не способна соперничать в убедительности с материалистической наукой, авторитет которой высоко поднимают её технические триумфы. Без достоверного опыта духовных переживаний хорошо образованные люди будут склоняться к атеизму, а менее развитые интеллектуально будут подвержены самым бредовым формам фундаментализма.

Взгляд сознания

Согласно западной нейрофизиологии, сознание есть сопутствующий признак материи, продукт физиологических процессов мозга, и таким образом чрезвычайно зависимо от тела. Смерть тела, вернее — мозга считается абсолютным концом всех форм деятельности сознания. Вера в жизнь после смерти, посмертное путешествие души, потусторонние пределы и пристанища, в перевоплощению относится к области сказочных преданий или же помещаются в описание историй болезни в учебниках психиатрии. Ее рассматривают как стремление примитивных или простодушных людей, неспособных принять непреложный биологический императив смерти, выдать желаемое за действительное. Однако такой подход искажает всю духовную и сакральную и ритуальную историю человечества.

Очень небольшое количество людей, включая почти всех учёных, осознаёт, что у нас нет абсолютно никаких доказательств, что сознание на самом деле является продуктом деятельности мозга. Более того, нет ни малейшего представления, как это может осуществляться. Никто из учёных ни разу не попытался конкретно ответить на вопрос, каким образом преодолеть бездну между материей и сознанием. Однако, невзирая на такое противоречие, основное метафизическое предположение, что сознание является сопутствующим признаком материи, остаётся ведущим мифом западной материалистической науки, что оказывает фундаментальное влияние на всё наше общество. Не существует также никакого научного доказательства отсутствия духовного изменения в строении Вселенной. Собственно, как я постараюсь показать в данной книге, на самом деле есть более чем достаточный массив доказательств существования невидимых в обычных условиях сверхчувственных измерений действительности. Но пока господствующее в индустриальной западной цивилизации мировоззрение и официальные формы богослужения предоставляют умирающим не очень много поддержки.

Научный интерес к смерти и умиранию

Вплоть до 70-х годов ХХ века такие взгляды на смерть практически не давали развиваться интересу учёных в исследовании опыта умирающих пациентов и людей в ситуациях на грани смерти. За редким исключением данная область игнорировалась, а публикации представляли собой либо популярные книги не для специалистов такие как “Преддверие” Джесс Вайс (Jess E. Weisse “The Vestibule”, 1972), “Заглянув за грань” Жан-Батиста Делакура (Jean-Baptiste Delacour “Glimpses of the Beyond”, 1974), либо сугубо научные труды, такие как подробное исследование наблюдений врачей и медсестёр у кровати умирающих К.Осис (Osis 1961). Все эти книги были отнесены к области парапсихологии и отклонены как несущественные для науки.

Ситуация изменилась после публикации новаторской книги Элизабет Кюблер-Росс “О смерти и умирании” в конце 60-х (Kűbler-Ross) и в середине 70-х книги Раймонда Моуди “Жизнь после жизни” (Moody 1975), ставшей бестселлером во всём мире. За время, прошедшее с тех пор, Кен Ринг, Майкл Сабом и другие пионеры танатологии собрали внушительный свод свидетельств о необычайных свойствах переживаний на грани смерти — от точной передачи сверхчувственного восприятия во время опыта существования вне тела до глубоких изменений личности, последовавших вслед за этим. Сведения об этих исследованиях широко распространялись средствами массовой информации, от бестселлеров до телевизионных ток-шоу и голливудских фильмов.

В результате подобной широкой кампании, как специалисты, так и публика в целом теперь осведомлены в основных чертах о переживаниях на грани смерти. И всё же даже столь кардинальные наблюдения, способные изменить всю парадигму мышления, революционизировать понимание нами природы сознания и его взаимоотношений с мозгом, отметаются большинством профессионалов как не имеющие особого значения галлюцинации, порождённые биологическим кризисом тела в целом и мозга в частности. Обычно их не записывают и не включают в историю болезни пациента, как несущественные. Пережившим клиническую смерть в большинстве медицинских учреждений обычно не предоставляется также никакой особой психологической поддержки, чтобы помочь включить столь необычный опыт в их дальнейшую жизнь.

Условия смерти и умирания

На Западе умирающим зачастую не хватает человеческой поддержки, которая могла бы облегчить им переход. Мы стараемся защитить свой эмоциональный комфорт, устраняя больных и умирающих подальше от себя — в больницы и приюты. Там основной упор делается на системах поддержания жизнеобеспечения и механическом продолжении жизни, часто с нарушением всех разумных пределов, вместо того, чтобы обеспечить душевную человеческую поддержку и повысить качество последних дней. Семейная структура общества распалась, дети зачастую живут очень далеко от родителей и дедушек с бабушками. Когда здоровье критически ухудшается, контакты с родственниками нередко весьма формальны и минимальны. Специалисты в области психиатрии, разработавшие эффективные методы поддержки и консультаций в условиях разнообразных эмоциональных кризисов, по-прежнему не обладают действенными методами помощи умирающим при их переходе. Люди перед лицом наиболее глубокого из всех возможных кризисов, захватывающего одновременно все аспекты существования личности — биологический, эмоциональный, межличностный, общественный, философский и духовный, остаются за бортом, без значимой помощи.

Все это происходит в более широком контексте коллективного отрицания преходящности и смертности, присущем западной индустриальной цивилизации. Большая часть нашей встречи со смертью проистекает в стерилизованном виде, когда целая команда специалистов уменьшает её непосредственное воздействие. В самом крайнем выражении в эту группу входят посмертные парикмахеры и брадобреи, портные, гримёры, пластические хирурги, которые целым рядом косметических ухищрений приукрашивают труп, прежде чем предъявить его родственникам и друзьям. Газеты и журналы ещё сильнее отдаляют от нас смерть, переливая её в пустую статистическую цифру, бесстрастно сообщая о тысячах жертв, погибших в войнах, революциях, природных катастрофах. Кино и телевидение тривиализируют смерть, выводя насилие на экраны во всё возрастающих объёмах. Современные зрители получают прививку против эмоциональной значимости смерти, когда наблюдают бесконечные сцены смерти и убийств в виде развлечения. В целом, справедливо будет заключить, что условия жизни, существующие в современных технологически развитых странах, не могут предложить людям достаточно эмоциональной и психологической поддержки перед лицом смерти.

Обзор книги

В этой книге я рассмотрю данные исследований человеческого сознания, которые революционизировали понимание смерти и умирания, а также открыли новые подходы в работе с умирающими. В первой части я опишу вначале древние и туземные ритуальные и духовные практики, которые могут помочь нам пережить смерть, найти эффективные способы облегчить уход из жизни, придать ему смысл. В ряде глав основное внимание будет уделено подготовке к смерти — в шаманизме, обрядах перехода, древних мистериях, а также в различных мистических и восточных духовных системах. После обсуждения ритуальных и духовных практик, важных для понимания смерти, одну главу я посвящу специально Книгам Мёртвых — тибетской “Бардо тходрол”, египетской “Перт Эм Хру”, ацтекскому “Кодексу Боржиа”, “Керамическому кодексу” майя и европейской “Ars moriendi”.

Восточные духовные философии и практики

Удивительным аспектом тантрической священной техники является то, что она основана на духовном видении всего бытия и всеобъемлющем научном представлении о мире, которое для того времени, когда тантризм сложился как учение, был удивительно развито. Понимание тантрическими учёными устройста Вселенной во многом подтверждается современной наукой. Сложные модели пространства и времени, концепция Большого Взрыва, гелиоцентрическое устройство Солнечной системы, притяжение планет, шарообразная форма Земли и других планет, понятие энтропии — все эти аспекты включались в представления тантристов о мире. Кроме того, следует упомянуть о значительном развитии у них математики с десятичным счислением и понятием нуля, в высшей степени отточенного абстрактного и репрезентативного духовного искусства (Mookerjee and Khanna 1977). Практикующие тантристы и учёные составили подробные, основанные на опыте карты тонкого тела, с множеством каналов (нади) и центров (чакр).

Практики в иудаизме, христианстве и исламе

Действенные методы вызывания холотропного состояния сознания применялись также в трёх великих мировых религиях Ближнего востока — иудаизме, христианстве и исламе. Подходы, облегчающие получение непосредственного духовного опыта, характерны для мистических сект и монашеских орденов. Средневековые каббалисты разработали ряд различных методик для достижения экстатических состояний. Самым известным и влиятельным из каббалистов был Авраам Абулафия, которому принадлежит разработка различных способов достижения единения с Богом. Он совершенно определённо указывал, что ставит себе целью передать опыт, сходный или даже идентичный тому, который испытывали древние иудейские пророки. Можно также упомянуть здесь дополнительные примеры из иудейской мистической истории: практику хасидских ашкенази, хасидские танцы а также девекут — единение с Богом. Ессеи из свитков Мёртвого моря, члены раннехристианской эсхатологической секты, использовали для вызова мистических переживаний весьма эффективную технику дыхания и метод крещения, во время которого неофитов держали под водой почти до потери сознания.

И в истории христианства обнаруживаются священные методы. Переживания пустынников, раннехристианских отшельников, практиковавших аскетизм в египетской пустыне, стимулировались голоданием, обезвоживанием организма, крайним перегревом и монотонностью пейзажа пустыни, что в совокупности вызывало сенсорную депривацию. Иесихасты были христианским монашеским орденом, члены которого верили, что с помощью сложной системы, включающей аскетизм, устранение от мирских забот, повиновением избранному наставнику и непрестанными молитвами возможно узреть мистический свет, который они считали нерукотворным сиянием Господним. Такое видение можно было узреть скорее, если прибегнуть к особой технике — долго находиться в неподвижности, прижав подбородок к груди и устремивши взгляд внутрь себя. Проводились исследования, сопоставлявшие практику иесихастов и индийских йогов, особенно с Кундалини-йогой (Father Matus 19). К христианским способам вызова мистических переживаний относились также упражнения святого Игнатия Лойолы, основателя ордена иезуитов, чей метод молитвы включал зрительную имагинацию как путь стать ближе к Богу.

Исследователь религий Дэн Меркер, на основании своих работ пришел к выводу, что ранние иудеи и христиане использовали психоделические материалы в качестве части своих религиозных ритуалов. В своей книге «Тайна манны: психоделическое таинство Библии» (Merkur, 2000) он приводит пример манны — чудесного хлеба, который ели израилиты пред тем, как узреть в облаке сияние Яхве. Меркер полагает, что этот инцидент, в действительности, был посвящением в культовое психоделическое таинство, вызывавшее духовные видения с помощью хлеба, содержащего спорынью — психоактивный грибок, действующие вещества которого родственны ЛСД.[2] Более того, это только один пример из непрерывной традиции западных психоделических таинств, шедшей от Моисея и манны до Иисуса и причастия. Согласно Меркеру, когда эта практика стала неприемлемой для религиозной ортодоксии, ее тайно продолжали гностики, масоны, и каббалисты. Джон Аллегро, член международной группы, созданной для расшифровки рукописей Мертвого моря, в своих предположениях пошел еще дальше. В книге «Священный гриб и христианство», вызывавшей много споров, Аллегро утверждал, что иудаизм и христианство произошли от культов плодородия Ближнего Востока, которые использовали в своих ритуалах психоделические грибы (Allegro 1970).

Опыт духовно-психического возрождения или второго рождения играл важную роль в христианстве с самых ранний его дней вплоть до современности. В очень интересном отрывке из третьей главы Евангелия от Иоанна Иисус говорит о важности нового рождения: «Если кто не родится заново, не может увидеть Царство Божие» (Иоанн. 3:3). Никодим, принимающий слова Иисуса буквально, не может понять, как он, взрослый мужчина, сможет пройти через чрево своей матери и родиться снова. Но совершенно явно имея в виду духовно-психическое возрождение, Иисус поясняет, что говорит не о рождении от плоти, а «свыше, от воды и от Духа».

Средневековые христианские монахи пользовались медитацией с определённой направляющей образностью для переживания смерти и возрождения. Одно из упражнений заключалось в представлении собственной смерти и разложения своего тела. Другое — идентификация со страстями, претерпленными Иисусом, его смертью на кресте и воскресением (imitatio Christi).

Суфии, исламские мистики применяли в своих священных ритуалах или зикрах[3] духовную музыку, усиленное дыхание и песнопения; а секты танцующих дервишей известны своим вводящим в транс экзальтированным танцем.

Подобно мистикам других великих религий, суфии конфликтовали с религиозными властями, и подвергались серьезным преследованиям во многих мусульманских странах. Знаменитый суфийский мистик и поэт Мансур аль-Халладж, получивший известность как «мученик мистической любви» был действительно арестован и сожжен заживо за изложение прозрений, которые он обрел в экстатических трансах: «Ана’ль Хакк — Я есмь Бог, Абсолютная Истина, Подлинная Реальность». Мусульманский богослов и философ, основатель школы «иллюминизма» в философии Аль-Сураварди был обвинен в ереси и приговорен к смерти своими соперниками в мусульманском духовенстве, за что заслужил имя «аль-Мактул» («Убитый»). Даже Ибн аль-Араби — «Величайший Учитель», автор Откровений Мекки, который, вероятно, был самой влиятельной фигурой в истории суфизма, пережил гонения и заключение в тюрьму.

В организованных религиях, мистики сталкивались с многими трудными испытаниями, хотя их непосредственный опыт божественных измерений реальности в холотропных состояниях сознания вдохновлял все великие религиозные движения. Более того, подобный опыт необходим для сохранения жизненности и значимости религиозных убеждений.

Области Запредельного и архетипический мир

В своем новаторском эссе «Рай и Ад», Олдос Хаксли высказал предположение, что такие понятия, как Ад и Рай, соответствуют субъективным реальностям, весьма конкретно и убедительно переживаемым в необычных состояниях сознания, которые вызываются психоделическими веществами или различными мощными ненаркотическими техниками (Huxley, 1959). Небесные, райские, и адские видения представляют собой важные составные части спектра опыта психоделических внутренних путешествий, околосмертных состояний, мистических переживаний, а также шаманских инициаций и других видов «духовных кризисов». Психиатры нередко наблюдают такие переживания у своих пациентов, но из-за своей неадекватной модели психики, они неправильно интерпретируют их как проявления психической болезни, вызванной патологическим процессом неизвестной этиологии, не отдавая себе отчет в том, что матрицы этих переживаний существуют в глубинах бессознательного каждого человека.

Поразительный аспект холотропных переживаний разного происхождения, включающих в себя эсхатологические темы и мотивы, состоит в том, что их содержание можно извлечь из мифологий любых культур мира, включая те, о которых переживающий не имеет интеллектуального знания. К.Г. Юнг продемонстрировал этот удивительный факт для мифологических переживаний любого сорта, происходивших в сновидениях и психотическом опыте его пациентов. Основываясь на этих наблюдениях, Юнг понял, что человеческая психика, помимо индивидуального бессознательного, описанного Фрейдом, содержит коллективное бессознательное — хранилище всего культурного наследия человечества. Таким образом, знание сравнительной мифологии — это не только вопрос личного или научного интереса; это очень важный и полезный инструмент для людей, занимающихся эмпирической терапией и самоисследованием, и обязательное условие для тех, кто сопровождает и поддерживает их в таком путешествии.

Примеры из практики: важность коллективного бессознательного для психотерапии

Важность коллективного бессознательного для психотерапевтической работы иллюстрируют некоторые удивительные эпизоды из моей собственной клинической практики. Первый из них связан с Отто — одним из моих клиентов того периода, когда я возглавлял исследовательскую программу психоделической терапии в Пражском институте психиатрических исследований.

Отто участвовал в программе потому, что страдал депрессией и острым патологическим страхом смерти (танатофобией). В одном из своих психоделических эпизодов, он пережил мощную последовательность психодуховной смерти и возрождения. В кульминационный момент опыта, у него было видение зловещего входа в загробный мир, охраняемого ужасающими богинями в образе свиней. В этот момент он внезапно почувствовал настоятельную потребность нарисовать определенный геометрический узор. Обычно я просил своих клиентов оставаться во время сеансов в полулежачем положении с закрытыми глазами, чтобы не отвлекаться от внутреннего опыта, однако Отто открыл глаза, сел, и попросил меня принести ему немного бумаги и принадлежности для рисования.

Он с великой настойчивостью и необычайной быстротой нарисовал целую серию сложных абстрактных узоров. Демонстрируя глубокую неудовлетворенность и отчаяние, он не переставал импульсивно сминать и рвать эти замысловатые рисунки, как только их заканчивал. Он был очень разочарован своими рисунками, и все больше расстраивался, так как был неспособен «понять это правильно». Когда я спросил его, что он пытается сделать, он не смог ничего объяснить. По его словам, он просто испытывал непреодолимое влечение рисовать эти геометрические узоры, и был убежден, что рисование правильного узора почему-то составляет необходимое условие успешного завершения его сеанса.

Тема явно имела для Отто сильный эмоциональный заряд, и понять ее представлялось важным. В то время я все еще находился под сильным влиянием своей подготовке в русле психоанализа Фрейда, и изо всех сил старался выяснить бессознательные мотивы этого странного поведения с помощью метода свободных ассоциаций. Мы потратили на это массу времени, но без какого-либо реального успеха. Вся последовательность просто не имела никакого смысла. В конце концов, процесс переместился на другие области, и я перестал думать об этой ситуации. Весь эпизод оставался для меня полной загадкой влоть до того времени, когда я много лет спустя переехал в Соединенные Штаты.

В ходе одной из этих дискуссий, я вспомнил описанный выше эпизод из психоделического сеанса Отто, и поделился им с Джозефом. «Как интересно» — без малейшего промедления сказал он — «это явно была Космическая Мать-Ночь Смерти, Уничтожающая Богиня-Мать малекуланов из Новой Гвинеи». Он рассказал мне, что согласно верованиям малекуланов, во время Путешествия Мертвых их ожидает встреча с этим божеством, которое имеет вид пугающей женской фигуры с отчетливыми чертами свиньи. Согласно традиции малекуланов, она сидела у входа в загробный мир, охраняя замысловатый узор священного лабиринта.

У малекуланских мальчиков была сложная система ритуалов, включавшая в себя разведение и принесение в жертву свиней. Свинья, которую каждый мальчик выращивал в течение своего детства, символизировала его мать. Убийство этой свиньи в контексте ритуала половой зрелости, помогало мужчинам племени преодолевать зависимость от человеческих матерей, от женщин вообще, и, конечном счете, от Уничтожающей Богини-Матери. В течение своей жизни, малекуланы проводили огромное количество времени, практикуя искусство рисования лабиринтов, поскольку овладение им считалось необходимым для успешного путешествия в загробный мир. Таким образом, Джозеф, благодаря своему поразительному знанию мифологии, смог разрешить эту захватывающую головоломку, с которой я столкнулся во время своих исследований в Праге.

Оставались вопросы, на которые не был способен ответить даже Джозеф: почему именно этот конкретный мифологический мотив оказался столь тесно связанным с неприятными эмоциональными симптомами Отто, почему Отто в ходе своей терапии должен был столкнуться с этим малекуланским божеством, и почему этот опыт был столь важен для ее успешного исхода. Однако, в наиболее общем смысле, задача преодоления проблем, связанных с посмертным путешествием души, безусловно, имела важный смысл для человека, чьим главным симптомом была танатофобия — патологический страх смерти. Выбор в этом конкретном случае именно малекуланской символики так и остался загадкой.

Я описал случай Отто достаточно подробно потому, что он иллюстрирует несколько важных моментов. В холотропных состояниях, различные темы из эсхатологической мифологии становятся опытной реальностью, тесно связанной с психологическими конфликтами человека и его или ее эмоциональными и психосоматическими проблемами. Тот факт, что ни я, ни Отто не имели интеллектуального знания малекуланской культуры, свидетельствует в поддержку идей Юнга о коллективном бессознательном. Для понимания этих весьма эзотерических элементов ритуала и духовной жизни племени из Новой Гвинеи, которые спонтанно проявились в сеансе Отто, потребовался удивительный энциклопедический ум величайшего мифолога нашего времени. И, наконец, этот эпизод также демонстрирует тесную связь между эсхатологической мифологией и ритуалами перехода.

Я привожу здесь еще один пример сходной ситуации из раннего периода моих психоделических исследований в Пражском институте психиатрических исследований. В этом случае, я был способен понять образы и их символику без помощи Джозефа, хотя и не сразу. Этот эпизод взят из сеанса ЛСД- терапии Алекса, который вызвался участвовать в программе психоделических исследований после многих месяцев безуспешного традиционного лечения тревожных состояний, включая фобию темноты.

На поздней стадии терапии, в одном из сеансов Алекса преобладали воспоминания о его дородовом существовании — он стал зародышем в утробе матери, ощущал вкус амниотической жидкости, чувствовал свою связь с материнским телом через пуповину, и остро осознавал изменения в эмоциональном и физическом состоянии матери. Когда он переживал блаженное состояние в период своего безмятежного дородового состояния, в окружавшей его эмбриональной обстановке внезапно открылось великолепное видение полярного сияния.

Алекс плавал в его блеске как чистый дух, без всякого осознания своего физического тела, и переживал экстатический восторг. Его окружали другие такие же эфирные существа, занятые радостной живой деятельностью. В один момент он заметил, что эта деятельность была странной игрой в мяч, поскольку существа весело перекидывали друг другу круглый предмет. В конце концов, он, к своему великому удивлению, понял, что предмет, который перекидывали, был головой моржа.

Как и в случае Отто, свободные ассоциации не дали никакой информации для прояснения этого странного, но, очевидно, эмоционально очень важного опыта. Спустя годы, я провел несколько часов в книжном магазине в Сан-Франциско, наугад выискивая книги, которые бы относились к моей области интересов. К своему удивлению, я наткнулся на книгу об эскимосской мифологии, в которой содержался отрывок, касавшийся идей о загробной жизни. Судя по всему, эскимосы верили, что наивысший уровень Небес находится в полярном сиянии — прекрасном месте, всегда светлом, без снега или бури. Там обитали счастливые души, которые веселились, используя голову моржа для игры в мяч. Согласно эскимосскому фольклору, полярное сияние, в действительности, вызывают потоки света, которые отражают возбуждение и энергию этой игры. Таким образом, загадочный опыт Алекса во время ЛСД-сеанса представлял собой точное интуитивное постижение мифологии культуры, о которой он до этого ничего не знал.

Многочисленные виды и уровни ада существуют в индуизме и буддизме. Подобно разнообразным райским садам, они представляют собой не места вечного пребывания умерших, а всего лишь переходные стадии в цикле рождения, смерти, и возрождения. В буддизме Ады считаются творением ума, полным самообмана и эгоцентризма, и переживаемые там муки, по меньшей мере, столь же многообразны, жестоки, и изобретательны, как те, что описывают другие традиции. Помимо адских областей, где наказания включают в себя физическую боль и удушье, буддистская мифология описывает горячие Ады со стенами огня, реками расплавленного железа, и опаляющей вулканической лавой. Не менее красочно описаны холодные Ады, где грешники страдают от ледяного холода и болезненных обморожений.

Продолжительность прохождения через эти Ады соответствует количеству плохой кармы, которую необходимо уничтожить. В пользующемся дурной славой Аду Авичи (буквально, «без пространства»), грешники испытывают ужасающие мучения в течение бесчисленных кальп (Брахманических эонов). Когда они выходят из Ада, то вырождаются в животных, например, собак или шакалов, покрытых нарывами и струпьями. В буддистских Адах имеются судьи, определяющие судьбу умерших. Например, Эмма-О — персонаж из одного из горячих адов японского буддизма — судит с помощью двух отрубленных голов: красная докладывает ему о всех дурных деяниях умершего, а белая — о всех добрых делах. Он судит души мужчин, в то время как его сестра судит души женщин. В адах китайского буддизма имеется четыре, или, иногда, десять судей.

Важно также упомянуть могущественные ритуалы, проводимые над умирающими, которые должны помогать людям, стоящим на пороге финального перехода, или даже особым образом руководить ими, как это описано в «Бардо тходрол». Описание доступной умирающим поддержки в доиндустриальных культурах будет неполным, если не упомянуть Книги Мёртвых — такие как тибетскую “Бардо тходрол”, египетскую “Перт Эм Хру”, ацтекский “Кодекс Боржиа”, “Керамические тексты” майя или европейскую “Ars moriendi”. Все эти тексты содержат подробное описание того, что душа может встретить после смерти биологической оболочки во время посмертных странствий. Как мы рассмотрим далее, они также могут иметь иную весьма важную функцию. Ими можно пользоваться при жизни в качестве руководств по духовной практике и пособий по самостоятельному исследованию холотропных состояний сознания.