July 26th, 2016

гипноз лого

Форель Август — «Гипнотизм или внушение и психотерапия»

Предисловие к книге. Забавно изучать ход мысли той эпохи, когда только зарождались основные виды терапий.
«Сторонник монистического мировоззрения, признающего единство мозга и души в смысле их психофизического тождества, проф. А. Форель в основе каждого психического ищет материальный процесс в веществе мозга и внушаемость, как только психологическое понятие, его не может удовлетворить, ему нужен органический базис. Содержание сознания, говорит он, остается для нас чем-то отрывочным и только физиология, как замкнутая цепь причин, может привести нас к учению о механизме души.
Это и побудило проф. Фореля опереться на гипотезу Рихарда Семона, сущность которой состоит в следующем.
Жизнь организма нельзя представить себе вне окружающей его среды, которая бы непрестанно не действовала на него, как тот или иной ряд раздражителей. Раздражители, как энергетические воздействия, оставляют свой физический след в организме в форме ряда сложных изменений или энграмм.. Одни энграммы являются унаследованными, другие же—приобретенными в личном опыте. Сумма всех этих следов — энграмм и составляет основу биологической сущности организма, которую А. Форель, следуя Р. Семону, называет мнемой. Все когда либо возникшие энграммы являются тесно связанными, как с теми раздражителями, следом которых они являются, так и с синхроничными, и с определенной закономерностью воспроизводятся в процессе экфории, или экфорируются. При этом необходимо заметить, что даже и очень слабые энграммы, если они многократна повторяются, приобретают возможность экфории и что действие раздражителя, сначала относительно локализированное в районе вступления, затем распространяется на весь организм. Рассматривая с точки зрения этой следовой теории процесс внушения и его действие, нужно признать, что и всякое внушение, как бы оно ни было сделано, словом, знаком, жестом, или как либо иначе, является раздражителем, входящим в мнему и действующим, как энграмма.
Внушение вызывает диссоциационное состояние мозга, которым вообще характеризуется состояние сна. Суггестивная диссоциация есть более или менее ограниченный, локализированный сон. Отсюда принципиальное тождество гипноза и сна с точки зрения А. Фореля. Объективные экспериментальные методы изучения явлений высшей нервной деятельности, разработанные нашими русскими школами — рефлексологической ак. Бехтерева и физиологической ак. Павлова, шаг за шагом с неумолимой последовательностью открывая ее законы, дают возможность глубже проникнуть в понимание и сущности и механизмов гипноза и внушения.
Методы утвердили положение, что гипноз есть вид тормозного процесса, развивающегося в мозговом веществе, такого же порядка, как и нормальный сон (сонное торможение). Он может быть вызван искусственно, как различными физическими раздражителями (напр, монотонным звуком, неожиданным светом и др.), а также и словом или символическим речевым раздражителем.
Состояние гипноза чаще всего наступает, как сочетательный рефлекс на раздражитель, имеющий связь со сном, и вызывающий торможение коры. Аналогичное гипнозу состояние наблюдается в природе в форме оцепенения у животных при неожиданных раздражениях, как рефлекс защитный.
В случаях, когда словесный раздражитель вызывает гипноз у человека, слово, как символ, играет особо важную роль, замещая собой по закону сочетательных рефлексов конкретные, т. е. физические, как экзо — так и эндогенные, вызывающие сон, раздражители. Сон может быть частичным и локализированным, что дает возможность объяснить существование рапорта и таких действий, которые обнаруживают частичное повышение возбудимости мозговых процессов.
Что касается внушений как в гипнозе, так и вне его, то и они с рефлексологической точки зрения ничто иное, как внешние раздражители, вызывающие соответствующие сочетательные рефлексы (условные по Павлову).
Это — словесные символические раздражители, с которыми связывается образование новых, подкрепление или торможение старых сочетательных рефлексов и их следов.
Гипноз характеризуется общей заторможенностью сочетательно рефлекторных процессов мозга, но, именно благодаря этому, избирательно могут создаваться благоприятные условия для укрепления новых и учащения старых рефлекторных связей в зависимости от соответственных словесных раздражителей—внушений.
Внушениями же могут быть созданы или усилены очаги побуждения или доминанты (учение о доминантах проф. Ухтомского) направляющие поведение по известному уклону в зависимости от содержания словесных раздражителей в процессе внушения.
Таким образом, рефлексологические методы дают конкретное физиологическое обоснование механизму гипноза и внушаемости и с тем вместе вплотную подходят к разрешению загадки сложного и интереснейшего комплекса явлений гипноза и внушения, ставя их в общий ряд известных нам биосоциальных процессов.
Однако рефлексологические методы только начали свой путь и нужно опасаться преждевременных широких обобщений и схем, которые могут повести к чрезмерному упрощению явлений и в особенности у лиц, далеко стоящих от лаборатории, создать иллюзию, что в теории этого вопроса уже все сказано и ясно.»
© Прив. Доц. Д-р Мед. В. В. Срезневский.
гипноз лого

Теория установки Узнадзе

Дмитрий Николаевич Узнадзе (1886-1950) — выдающийся грузинский психолог и философ, создатель теории установки, позволившей по-новому взглянуть на глубинные механизмы человеческого поведения, языковую и познавательную деятельность.
«...Подведем итоги сказанному. На человеческой ступени развития мы встречаемся с новой особенностью психической активности, с особенностью, которую мы характеризуем как способность объективации. Она заключается в следующем: когда человек сталкивается в процессе своей активности с каким-нибудь затруднением, то он, вместо того чтобы продолжать эту активность в том же направлении, останавливается на некоторое время, прекращает ее, с тем чтобы получить возможность сосредоточиться на анализе этого затруднения. Он выделяет обстоятельства этого последнего из цепи непрерывно меняющихся условий своей активности, задерживает каждое из этих обстоятельств перед умственным взором, чтобы иметь возможность их повторного переживания, объективирует их, чтобы, наблюдая за ними, решить наконец вопрос о характере дальнейшего продолжения активности.
Непосредственным результатом этих актов, задерживающих, останавливающих нашу деятельность, является возможность воспризнания их как таковых — возможность идентификации их: когда мы объективируем что-нибудь, то этим мы получаем возможность сознавать, что оно остается равным себе за все время объективации, что оно остается самим собой. Говоря короче, в таких случаях вступает в силу прежде всего принцип тождества.
Но этого мало! Раз у нас появляется идея о тождественности объективированного отрезка действительности с самим собой, то ничто не мешает считать, что мы повторно можем переживать эту действительность любое число раз, что она за все это время остается равной себе. Это создает психологически в условиях общественной жизни предпосылку для того, чтобы объективированную и, значит, тождественную себе действительность обозначить определенным наименованием; короче говоря, это создает возможность зарождения и развития речи.
На базе объективированной действительности и развивающейся речи развертывается далее и наше мышление. Это оно представляет собой могучее орудие для разрешения возникающих перед человеком затруднений, оно решает вопрос, что нужно сделать для того, чтобы успешно продолжать далее временно приостановленную деятельность. Это оно дает указания на установку, которую необходимо актуализировать субъекту для удачного завершения его деятельности.

Но для того чтобы реализовать указания мышления, нужна специфически человеческая способность — способность совершать волевые акты — необходима воля, которая создает человеку возможность возобновления прерванной активности и направления ее в сторону, соответствующую его целям.

Таким образом, мы видим, что в сложных условиях жизни человека, при возникновении затруднений и задержке в его деятельности, у него активируется прежде всего способность объективации — эта специфически человеческая способность, на базе которой возникают далее идентификация, наименование (или речь) и обычные формы мышления, а затем, по завершении мыслительных процессов, и акты воли, снова включающие субъекта в целесообразном направлении в процесс временно приостановленной деятельности и гарантирующие ему возможность удовлетворения поставленных им себе целей.

Объективация — специфически человеческая способность, и на ее базе существенно усложняется и запас фиксированных у человека установок. Нужно иметь в виду, что установка, опосредованная на базе объективации, может активироваться повторно, в соответствующих условиях, и непосредственно, без нового участия акта объективации. Она включается в круг имеющихся у субъекта установок и выступает активно, наряду с прочими установками, без вмешательства акта объективации. Таким образом, становится понятным, до какой степени сложным и богатым может сделаться запас человеческих установок, включающих в себя и те, которые были когда-нибудь опосредованы на базе объективации.»