?

Log in

No account? Create an account

О гипнозе, психосоматике и гипнотерапии. Обучение. Отзывы о сеансах гипнотерапевта Геннадия Иванова.

Условия приема, отзывы о гипноанализе. Обучение очно и online гипнозу и гипнотерапии

Родом из детства или как закладывается траектория судьбы
Гипноз
hypnosismoscow

Когда мы рождаемся, у нас нет "я" – в первые годы жизни мы еще не знаем, какие мы, что любим, чего боимся, от чего нам хорошо, а от чего больно, не знаем о своих талантах и склонностях. У нас нет представлений ни об одном из аспектов жизни – мы еще не понимаем, куда попали, по каким законам функционирует мир, какими бывают отношения, что в принципе может, а что не должно происходить с нами в жизни.

Важнейшая задача первых лет жизни – найти ответы на эти вопросы и сформировать устойчивые представления о себе и жизни в целом. Эти представления становятся навигационной картой, которая направляет и поддерживает нас в процессе жизни, определяя наши взрослые переживания, выборы и судьбу.

Сложность состоит в том, что большая часть объектов и маршрутов была нанесена на эту карту не опытным картографом, вооруженным точными приборами, а ползающим по бабушкиному ковру малышом в подгузнике.

Нам нравится считать себя разумными, самостоятельными людьми, осознанно формирующими свое отношение к важным жизненным аспектам – любви, дружбе, семье, профессиональной реализации, здоровью, деньгам… Однако мало кто из нас осознает, что базис нашего отношения ко всем этим вопросам далек от взрослого и разумного, потому что закладывался в раннем детстве, в сознании малыша, который еще только учился ориентироваться и функционировать в мире.

В этой статье мы разберем основные механизмы формирования глубинных жизненных установок, которые впоследствии определяют для нас границы реальности и обуславливают траекторию судьбы.
Мы рождаемся не в большой мир, а в маленький

Первое, что важно понимать – это то, что мы рождаемся не в большой мир, а в маленький. Мы рождаемся и первые годы жизни проводим в своей семье, как в своего рода инкубаторе. Мир семьи становится для нас моделью реального большого мира, и большую часть опыта мы получаем именно в этом микромире. У нас есть миллионы вопросов, на которые предстоит найти ответы, чтобы стать тем, кем мы в итоге стали. А находим мы эти ответы внутри того семейного поля, в котором родились.

Мы смотрим, например, на маму и папу, видим их ссоры на фоне нехватки денег, слышим их взаимные претензии, впитываем висящее между ними эмоциональное напряжение – мамину молчаливую обиду и папину подавленную злость и вину, – и со временем усваиваем: отношения между мужчиной и женщиной – это вот так.

Или в большом мире что-то происходит, мы видим папу угнетенным, он тревожится и сутками пропадает на работе, звучат слова "сокращение", "надо больше работать", "лишь бы не уволили", и со временем мы усваиваем: работа – это вот так, – когда боишься и стараешься.

Или по контрасту мы видим как к нам в гости заходит весельчак дядя Вася, у которого "свой бизнес" – "ларек". Он балует нас подарками, приносит деликатесы к столу. Маме вместо подарков он приносит конверт, при виде которого мама всегда расцветает. Со временем мы понимаем, что это конверт с деньгами, делаем вывод, что деньги – это хорошо, когда есть деньги, мама радуется. И смутно начинаем подозревать, что деньги как-то связаны со "своим бизнесом". Решаем: вырасту, и у меня будет свой "ларек", буду приносить маме конверты, а она будет меня любить.

А потом все вдруг становится сложно. Мама почему-то грустит и часто плачет. Папа все чаще "уезжает в командировки". Мама все чаще говорит "ты моя надежда и опора", "зато ты у меня есть" и в эти моменты становится как-то по-особенному хорошо. И мы понимаем "я у мамы есть, в этом мой смысл". И на душе поселяется радость и гордость от такой своей важности. И мы решаем: я никогда маму не подведу, потому что "больше у нее никого нет".

Все эти примеры иллюстрируют первый механизм формирования наших глубинных жизненных убеждений. Мы впитываем их из своей семейной системы.

Здесь важно отметить, что далеко не всегда убеждения, которые мы впитываем из семейной среды, озвучиваются взрослыми. Скорее, они присутствуют в семейном поле, транслируются нам невербально и редко когда озвучиваются, или даже осознаются самими взрослыми.

Что влияет на то, какие именно убеждения мы наследуем из семейного поля

Чем сильнее эмоциональная связь между ребенком и кем-то из членов семьи, тем выше вероятность, что ребенок начнет перенимать эмоциональное состояние и жизненные установки этого члена семьи. Грубо говоря, если у нас хороший контакт с мамой, и холодная дистанция в отношениях с папой, то вероятность перенять мамины, а не папины установки по поводу большинства жизненных аспектов будет значительно выше. Детская логика звучит так: я тебя люблю, значит я должен быть такой же, как ты / я тебя люблю и хочу быть как ты.

У каждого члена семьи есть своя "роль" в семейной системе. Мы можем сравнить семью с целостным организмом, а членов семьи – с органами этого организма, каждый из которых выполняет свою неповторимую функцию. Когда мы появляемся на свет, нам надо "вписаться" в семейную систему – найти для себя одновременно востребованную и вакантную роль.

Например, если в семье уже есть "любимец" и "первенец", то нам им не стать, как бы мы ни пытались. Или если роль "неприспособленного и эмоционально-нуждающегося ребенка" в семье уже занята, например, депрессивной и требующей внимания мамой, то для нас этот путь закрыт.

Такую востребованную и вакантную семейную роль мы находим и занимаем в семье бессознательно. Если конкурировать за позитивное внимание родителей бесполезно, как в первом примере, то мы вполне можем стать "проблемным ребенком", привлекая к себе т.н. негативное внимание – попадая в неприятности и создавая "проблемы" плохой успеваемостью или дворовыми приключениями. Этот сценарий будет еще более вероятным, если семейная система нуждается в таком "негативном спасителе", – например, если папа гуляет, но проблемы с младшим сыном хотя бы на некоторое время возвращают его в семью.

Чем сильнее что-то вытесняется из осознавания семейной системой, тем больше вероятность того, что ребенок это унаследует. Например, если у матери вытеснено неинтегрированное горе по поводу потери ее первого ребенка, то высока вероятность того, что кто-то из последующих детей впитает в себя это горе и во взрослой жизни будет страдать от необоснованных реальностью депрессивных состояний.

Какие механизмы наследования нам доступны

Мы копируем паттерны значимых взрослых из нашего детства (преимущественно мамы и папы или тех, кто их замещал) – их убеждения, эмоциональные состояния, стратегии поведения.

Мы бунтуем. Мы смотрим на какие-то проявления значимых взрослых и они нас пугают или расстраивают. Тогда мы можем для себя решить – только не так, я никогда не буду таким. Бунт – это такой же мощный механизм наследования, как и копирование. Так как делая что-то от противного, мы остаемся привязаны к изначальному паттерну. Это то же самое копирование, только со знаком минус.

В семейно-системной терапии такой паттерн наследования описан как воспроизведение симптома через поколение. Например, девочка растет в семье, где мама эмоционально и финансово зависима от отца, не работает, занимается детьми. Отец увлечен работой, свободен, независим, мама ревнует и страдает. Девочка решает – я никогда так не буду, я буду самостоятельной женщиной и сама буду себя обеспечивать. Она выбирает строить карьеру и не зависеть от мужчин в своей жизни, в результате она трудоголик на высокой позиции, свободна и самостоятельна, с интересной профессиональной жизнью, но ее дочка растет с няней и чувствует эмоциональную заброшенность, одиночество. Ее дочь решает – я никогда так не буду бросать своих детей – я буду всегда рядом с ними, главное – это семья. В итоге девочка повторяет сценарий бабушки. Так механизм наследования зачастую отыгрывается через поколение.

Эмоционально травмирующий опыт

Второй механизм формирования глубинных жизненных установок связан с нашим личным детским опытом, когда мы оказывались в эмоционально травмирующих для нас ситуациях и в них принимали какие-то решения относительно себя, других людей, жизни в целом.

Здесь необходимо сделать небольшую оговорку. Обычно, когда мы слышим слово "травма", нам кажется, что в этом опыте должно быть заключено что-то ужасное – то, что травмировало бы нас сегодня, нас взрослых. Однако напомним, что при формировании глубинных жизненных установок речь идет о самом раннем возрасте нашей жизни и, следовательно, о сознании ребенка.

Иногда травмирующий опыт действительно является серьезным с точки зрения взрослого – это могла быть зависимость одного из членов семьи, физическое насилие по отношению к нам (слишком много кого из нашего поколения лупили ремнем) или насилие по отношению друг к другу (пьяный папа мог бить маму или наоборот), резкое и преждевременное прерывание эмоциональной близости с мамой, которое малышу необходимо как кислород (мама училась в ВУЗе и в 3 месяца вынуждена была отвезти малыша на несколько лет жить к бабушке с дедушкой) и тому подобные примеры.

Но часто то, что изнутри детского сознания проживалось нами как серьезная травма, с точки зрения взрослого оказывается пустяком. Очень простой пример. Когда сейчас вы простужаетесь, у вас заложен нос и повышена температура – вам плохо и дискомфортно. Но вы понимаете, что это ОРВИ или ГРИПП, и знаете, каковы симптомы, знаете, что можно сделать, чтобы вам стало легче, и, по большому счету, знаете, что через несколько дней это пройдет. Но когда заболевает семимесячный малыш, он не знает, что с ним происходит. Ему плохо физически и это страдание в бесконечном здесь-и-сейчас. Малыш не понимает времени, он не понимает ОРВИ и ГРИППа, он не понимает, что страдание когда-нибудь пройдет. Более того, у него нет никакого способа объяснить маме, что с ним. И когда мама делает с ним какие-то болезненные манипуляции (прочищает или закапывает нос, несет на осмотр к врачу), малыш не может понять, что эти действия осуществляются ему во благо, что в итоге ему станет лучше и дискомфорт уйдет. Так простая простуда может стать для нас травмирующим опытом, когда мы можем сформировать базовое переживание беспомощности и обиду на значимых других, которые не могут мне помочь, а делают только больнее. Что говорить о миллионах других ситуаций, в которые мы попадаем в раннем детстве.

Как работает этот механизм формирования глубинных убеждений. Оказываясь в эмоционально травмирующей нас ситуации, мы принимаем решение, которое должно помочь нам справиться с ситуацией. Изначально это решение адаптивно и адекватно вызвавшей его ситуации. Однако чтобы защитить нас от подобных страданий в будущем, наша психика обобщает это единичное решение на все похожие ситуации и у нас формируется устойчивое отношение к тем или иным аспектам жизни.

Например, трехлетнему Коле понравилась во дворе девочка Маша, которая была на год его старше. Маша играла на детской площадке в песочнице, Коля сел рядом с ней, чтобы вместе поиграть. Маша подумала, что Коля посягает на ее игрушки и ударила Колю синим пластмассовым ведерком по голове. Коле стало больно и обидно, он заплакал и побежал к няне, решив: «Больше подходить к Маше не буду, это опасно». В тот момент это было совершенно адекватное решение. Но далее это решение обобщается до убеждения "приближаться к женщинам опасно, они ранят и отвергают". И вот Коле уже 35 лет, и все отношения с женщинами, которые он пробовал строить, подтверждали это бессознательное убеждение – женщины его отвергали и ранили.

Зачем и как выявлять глубинные убеждения

Что это все нам дает? Если во взрослой жизни мы испытываем сложности в какой-то из важных сфер – в отношениях, в профессиональной реализации, в творчестве, с деньгами, со здоровьем, с внутренним эмоциональным состоянием и т.д., особенно если эти сложности носят повторяющийся характер, то в основе этих сложностей будут лежать наши глубинные неосознаваемые убеждения, корни которых находятся в детских решениях и переживаниях.

С одной стороны, конечно, необходимо решать эти сложности в настоящем – искать конкретные решения, осуществлять те или иные изменения. С другой стороны, если в этом процессе мы будем игнорировать бессознательные детские переживания и установки, которые на более глубоком уровне и породили эти сложности, то в лучшем случае нам удастся справляться только с симптомами проблемы, а в худшем – наши решения будут усугублять ситуацию, так как придумывать эти решения мы будем из тех же установок, что породили проблему.

Признаки глубинных убеждений

При поиске глубинных убеждений нам не только важно знать, где искать, но также полезно учитывать их характерные признаки:

1. Глубинные убеждения сформулированы простым "детским" языком. Так как ключевые убеждения формируются в детстве, то и звучат они так, как их мог бы сформулировать ребенок. Например: "Доверять другим плохо", "Я не интересен", "Я должен стараться", "Нельзя ни к кому привязываться" и пр.

То есть если клиент на сессии начинает, например, говорить что-то умное и взрослое – то это его сознательные суждения, поверхностная рационализация, а не корневое убеждение. Чаще всего работа по выявлению корневых убеждений заключается в том, чтобы пройти сквозь слой рационализации и выйти на более простой и одновременно более глубокий уровень. Пример отрывка сессии, в которой клиент исследует свой трудоголизм:

– А ты знаешь, зачем ты так много работаешь?
– Потому что я хочу чего-то добиться в этой жизни, за красивые глаза меня точно никто не повысит. Тем более у нас все в отделе так много работают, и если я буду работать меньше, то как я буду выглядеть на их фоне.
– Чтобы чего-то добиться нужно много работать?
– Да, конечно.
– А ты знаешь, кто это тебе говорил или транслировал?
– Отец, он всю жизнь вкалывал и вытянул всю семью из бедности.
– А как ты себя чувствуешь, когда не работаешь? Когда ничем не занят?
– Такое бывает редко.
– Да, понимаю, а если попробуешь вспомнить такие моменты? Когда ты ничего не делаешь? Как ты себя в них чувствуешь?
– Это неприятное состояние. Я вроде ничего не делаю, но и отдохнуть не могу, не могу расслабиться.
– Какое переживание мешает расслабиться?
– Это похоже на тревогу. Я боюсь что что-то недоделал, что-то упускаю, начинаю себя ругать, что впустую трачу время. Это даже похоже на чувство вины. Я плохой, когда ничего не делаю.
– А когда работаешь, ты какой?
– Когда работаю, я молодец. Мне нравится чувство усталости, когда я физически устал, значит я много переделал, я молодец.
– Как бы ты мог сформулировать убеждение, которое за всем этим стоит?
– "Я хороший, когда много делаю", "я хороший, когда стараюсь".

2. Глубинные убеждения вызывают эмоциональную реакцию и резонанс в теле.

Наши ключевые убеждения – это не просто мысль, они формируются в эмоционально заряженных ситуациях и представляют собой слепок из эмоциональной реакции, телесных ощущений и решения, сформулированного в словах. Например, убеждение "надо вести себя тихо" может быть сцеплено с переживанием стыда и с съеживающейся телесной реакцией. Убеждение "приближаться к женщинам опасно, они ранят и отвергают" может быть сцеплено с переживанием страха, обиды, подавленной злости и с телесной реакцией оцепенения.

3. Глубинные убеждения затрагивают уровень идентичности и выживания в мире.

Ключевые убеждения, которые оказывают максимальное влияние на нашу жизнь, всегда касаются нас самих, наших представлений о самих себе, а также первичных стратегий выживания в мире. Например, "Я не к месту", "Надо сидеть тихо и не высовываться", "Я должен быть сильным".

Автор Ирина Каропа, материал опубликован в журнале АТАНОР


Об услуге «Гипнокоррекция жизненных установок».
Гипноз подсознания. Как психотравмы определяют поведение?