?

Log in

No account? Create an account

О гипнозе, психосоматике и гипнотерапии. Обучение. Отзывы о сеансах гипнотерапевта Геннадия Иванова.

Условия приема, отзывы о гипноанализе. Обучение очно и online гипнозу и гипнотерапии

Entries by category: дети

[sticky post]О гипнозе, психосоматике и гипнотерапии. Обучение. Отзывы о сеансах гипнотерапевта Геннадия Иванова.
Гипноз
hypnosismoscow

Приветствую. Это ЖЖ психолога и гипнотерапевта Геннадия Иванова. Отслеживать актуальную информацию можно на странице ВК, ФБ, Инстаграм, Youtube канале. Записаться на прием на официальном сайте classicalhypnosis.ru.Касательно обучения: полное расписание курсов, обучение уличному гипнозу в СПб, online обучение гипноанализу. Для участия в съемках, организации эстрадного гипноза и разного рода экспериментов пишите на classicalhypnosis@gmail.com

Гипнотерапия. Как она работает?

Гипнотерапия это, по сути, ремонт механизмов психики. А чтобы понять, насколько они нуждаются в «ремонте», нужно провести диагностику. Важно узнать, отсутствуют ли органические повреждения? Какие эмоции вызывают, те или иные, проблемы? Может быть, это страх, чувство вины или давняя обида? Нет ли у клиента психических заболеваний? Если на все эти вопросы можно ответить «Да», то гипноз это то, что доктор прописал! Тогда можно готовиться к самой работе.
Многие заблуждаются, думая, что гипнотерапевт это такой волшебник, который парой «заклинаний» может излечить от любой хвори. Гипнотерапевт это только проводник. Если клиент точно следует его инструкциям, то он исцеляет себя сам, с помощью своих внутренних ресурсов. То есть, просто отсидится в кресле, ожидая чуда, не получится. Чудеса обещают мошенники. На самом деле, гипнотерапия это совместная работа. От клиента требуются его сосредоточенность и готовность к работе. Если все это присутствует, можно начинать погружение.

Гипноз, с позиции психологии – это особое состояние повышенной внушаемости. С точки зрения физиологии, это такой режим мозговой деятельности, который позволяет заменять одни условные рефлексы на другие. Терапевты рассматривают гипноз, как инструмент, дающий индивиду возможность вернуть воспоминания раннего детства и даже дородового периода. Существует еще много различных мнений о гипнозе. Правда, их смысл сводится к тому, что гипноз это таинственное, магическое явление. Точно также считали люди и столетия назад.

Какие проблемы может убрать гипнотерапия? Она способна на многое.

В первую очередь, нужно понять, суть проблемы посетителя и, ожидаемый им, результат от применения гипнотерапии. С какими неприятностями приходят на консультацию?

Это, неуправляемые отрицательные чувства, убеждения, ощущения. Поведенческие реакции, проблемные для клиента. Иначе говоря, это все внезапно возникающие негативные состояния, которые появляются без объективных причин для их возникновения.  Человек должен четко осознавать, что проблема существует. Если есть сомнения в ее наличии, то, скорее всего, она отсутствует.

Какой может быть эффект?

Полностью исчезают мешающие помыслы и чувства, которые приводили к появлению неполезных поведенческих реакций. Снимаются психологические блоки и ограничения, не дававшие клиенту спокойно жить и развиваться.

Однако эти изменения не происходят без участия клиента. Он несет ответственность за этот эффект. Гипнотерапия это не магия и не создает изменения за человека. Даже при отсутствии блоков и ограничений, он сам может помешать себе идти по пути необходимых изменений, личной эволюции. Тем более, если не захочет прилагать усилия для дальнейшего движения и осознавать ответственность за свою жизнь.

Это важно, понять, что улучшения в жизни - это результат внутренних трансформаций. Гипнотерапевт помогает убрать неосознанные эмоции и чувства клиента, мешающие ему осуществить желаемое. Однако гипнотическое, как и любое другое, внешнее воздействие не создаст желаемое за человека.

С кем я работаю, как гипнотерапевт?

Это относительно здоровые люди в возрасте от 18 до 50 лет, которые:


  • Не страдают от психических болезней (шизофрения, диссоциативное личностное расстройство, биполярное расстройство, депрессия клинического характера)

  • Не имеют физиологических нарушений, которые, так или иначе, могут быть связаны с проблемами.

  • В первом варианте гипноз запрещен, без контроля психиатра. Во втором случае, это, скорее всего не удастся. Ведь, как можно решить психологическую проблему, источник которой, находятся в физиологии?

  • Я не доктор и не занимаюсь врачебной деятельностью. Поэтому, еще перед сеансом гипнотерапии, нужно исключить медицинские вопросы. Моя работа подходит для взрослых людей, которых беспокоят неприятные эмоциональные состояния. Проблемы, которые не связаны с физическим здоровьем и со сферой психиатрии. И сам клиент должен предоставить сведения об отсутствии нарушений психики и физиологии. Он ответственен за это.

С чем ведется работа в гипнозе?

Я устраняю разные, не имеющие рационального объяснения, чувства, эмоции, ощущения, убеждения, мысли, отклонения в поведении или любые сочетания всего перечисленного. Проблемы, которые не поддаются коррекции при сознательном подходе. Иррациональными ощущениями надо считать те, которые проявляются без видимых, объяснимых причин. Когда сам человек понимает, что у него не очень адекватные реакции на ситуацию. И это не мнение его близких людей или психоаналитика.

Нейтрализация мешающих шаблонов и убеждений в бессознательном, помогает человеку стать увереннее, спокойнее и гармоничнее. Самооценка у него повышается, улучшается самочувствие. Запросы могут быть разными. Если не увидите свой недуг в списке, то можете на консультации уточнить, работаю ли я с этим.

Распространенные проблемы:


  • Страхи и тревожные состояния из-за мнения окружающих, чужого осуждения, боязнь темных мест, выступлений на публике и прочее.

  • Низкая самооценка, комплексы, неуверенность в различных ситуациях, тревожность и страхи по поводу своего поведения, внешности и других качеств.

  • Фобия - боязнь самолетов, метрополитена, боязнь замкнутых или наоборот открытых мест и другие.

  • Панические ощущения.

  • Назойливые мысли, состояния, одержимость чем-то, невротические состояния, обсессивно-компульсивное расстройство.

  • Поведенческие проявления, которые клиент не может контролировать. Например, шопоголизм, неудержимая тяга к сладкому и другие.

  • Различные виды зависимостей: пристрастие к алкоголю, курению и другое.

  • Чрезмерные проявления эмоций: высокая тревожность, проявление агрессии, избыточная стеснительность, склонность к постоянным обидам, повышенная активность, которая мешает, суетливость.

  • Психосоматические проявления - болевые ощущения, головные боли, плохая работа органов, которые доктора находят физически здоровыми.

  • Заикания.

  • Депрессивные состояния, апатия.

  • Импотенция, не связанная с физическим здоровьем, то есть, психологическая.

  • Любые подсознательные блоки, ограничения, негативные установки.

Регрессивная гипнотерапия позволяет проработать причины трудностей. Это скопившиеся в подсознании отрицательные эмоции, неэкологичные убеждения, Именно они, со временем, перерастают в симптомы, которые человек уже не может игнорировать: тревожность, навязчивые идеи, зависимости и другие реакции.
Конечно, симптом может быть неочевиден. Однако если этот симптом ограничивает в действиях и, каким-то образом, портит жизнь, то на него стоит обратить внимание. Например, в подсознании есть ограничивающая установка. Планка, верхний уровень, выше которого «прыгнуть» не удается. И, как человек не пытается, у него не получается преодолеть эту границу. Подсознательно, он ее избегает. После устранения этой блокировки, в ходе гипнотерапии, все ранее невозможное, становится достижимой целью. Человек получает уверенность в своих силах и, как результат, расширяет возможности.

Как выявить подсознательные установки? Это определенные мысли, о самом себе, об отношении к миру, которые не вызывают сомнения. Спросите у себя, например, «Что я за человек»? А потом дайте себе же ответ на этот вопрос, начиная его с «Я». Вы абсолютно уверены в том, что говорите? Так же, как верите в то, что трава зеленая? Тогда это и есть ваши устойчивые подсознательные убеждения.

Конечно, это могут быть очень позитивные мотивирующие установки, например, «Я достигаю любую цель» или «Я точно знаю, что все проблемы решаемы» или «Я сам принимаю решения и осознаю ответственность за свой выбор». Однако, чаще всего, люди носят в своем подсознании  отрицающие, угнетающие идеи:


  • Я не могу заработать больше, чем зарабатываю сейчас

  • Я не смогу открыть свое дело

  • Я не могу быть удачливым как друг, родственник, сосед и т.д.

  • Я не могу быть такой же привлекательной, как подруга

  • Я не могу быть любим такой прекрасной девушкой

  • Я не могу покупать себе такую дорогую одежду

  • Я не могу отдыхать за границей по пять раз за год, и т.д.

Обычно, эти утверждения человек сопровождает мыслями или словами, которые кажутся ему их разумным объяснением. Например:


  • Потому что я это я

  • Потому что я такой, какой я есть

  • Потому что я знаю свои возможности, и т.д.

Интереснее всего то, что это все неправда. Эти утверждения не отражают реальное положение вещей. Это только мысли. А, вот представьте, у всех людей есть свои идеи и своя собственная реальность. Наверняка, вы встречали такого человека, для которого все достижимо, все решаемо и все невозможное - возможно. Конечно, такие люди не появляются на свет с верой в свое могущество. Просто на каком-то этапе жизни, эти люди восприняли такую идею, как истину, сохранили в бессознательном. Позже идеи превращаются в устойчивые убеждения и начинают влиять на мышление и действия. Однако, как было сказано ранее, чаще всего, укореняются в подсознании негативные идеи.

И есть хорошая новость! Вы можете изменить эти идеи. Нужно только найти в бессознательном момент, когда они стали мыслями. И заменить их на более полезные для жизни. Поэтому, если чувствуете у себя мешающие установки и хотите их убрать, то это вполне возможно. Узнать об этом более подробно и получить ответы на вопросы можно на консультации.

Отзывы о гипнотерапии

О гипнозе часто придумывают всевозможные мифы. Некоторые даже считают, что гипноз может навредить. Но как может быть опасным естественное состояние?
Вот, например, человек увлекся интересной книгой или просто ушел глубоко в свои мысли. Он совершенно забывает о том, что происходит вокруг него. Так вот, это состояние и является гипнотическим трансом. Это то, что сопровождает любого из нас на протяжении всей жизни. Задумываться - это ведь так естественно, не правда ли? Есть еще одна выдумка, будто под гипнозом люди лишаются воли и оказываются во власти гипнотизера-манипулятора.
Такое заблуждение пришло из сценического гипноза. Там, обычно, человек погружается в сон, присыпается и выполняет задания, следуя командам гипнотизера. Но нет, почему-то, таких людей, кто бы отверг предложение об участии в таком шоу. По факту, человек под гипнозом (то есть пограничным уровнем между дремотой и состоянием бодрствования) не теряет волю. Если бы гипноз мог влиять, таким образом, то его бы успешно использовали правоохранительные органы. Например, для допроса преступников. Конечно, существуют цыганки, которые якобы применяют гипноз, избавляя жертву от ценностей. Но, по сути, это использование доверчивости, внушаемости и угнетенного состояния некоторых граждан, а не гипноз.

Так как гипноз полностью безопасен, в российском законодательстве его применение ничем не ограничено. Хотя есть люди, считающие, что гипнотерапевт обязан иметь какое-то особое разрешение на свою практику. Это не так, не обязан. Как и иные терапевтические методы, гипнотерапия должна приносить только пользу тому, кто к ней обращается.

Есть разные отзывы о гипнотерапии, как положительные, так и отрицательные. И это обосновано. Ни одна терапевтическая практика не может гарантировать стопроцентного результата. Однако отрицательные отклики, в данном случае, не связаны с ухудшением состояния после гипнотерапии. Это исключено, гипноз действительно безопасен. Просто, иногда ожидания могут быть удовлетворены не в полной мере. Такое бывает. И всё-таки, на каждого разочарованного клиента приходится десять здоровых и довольных. А это замечательно!

Видео отзывы ВК «Лечение страхов и фобий. Обучение гипнозу»FB «Психосоматика. Лечение страхов и фобий гипнозом»Медицинский портале medbooking.comКанал youtube гипнотерапевта Геннадия ИвановаЗаписи аутогенных тренировок & самогипноз.  ▌Отзывы на форуме ДУШЕВНОЕ РАВНОВЕСИЕ Отзывы на Национальном медицинском форумеЛечение аллергии через перепроживание психотравм в гипнозе. Отзывы. Обучение гипнозу и гипнотерапии. Отзывы о лечении фобий у гипнотерапевта Геннадия Иванова.


Родом из детства или как закладывается траектория судьбы
Гипноз
hypnosismoscow

Когда мы рождаемся, у нас нет "я" – в первые годы жизни мы еще не знаем, какие мы, что любим, чего боимся, от чего нам хорошо, а от чего больно, не знаем о своих талантах и склонностях. У нас нет представлений ни об одном из аспектов жизни – мы еще не понимаем, куда попали, по каким законам функционирует мир, какими бывают отношения, что в принципе может, а что не должно происходить с нами в жизни.

Важнейшая задача первых лет жизни – найти ответы на эти вопросы и сформировать устойчивые представления о себе и жизни в целом. Эти представления становятся навигационной картой, которая направляет и поддерживает нас в процессе жизни, определяя наши взрослые переживания, выборы и судьбу.

Сложность состоит в том, что большая часть объектов и маршрутов была нанесена на эту карту не опытным картографом, вооруженным точными приборами, а ползающим по бабушкиному ковру малышом в подгузнике.

Нам нравится считать себя разумными, самостоятельными людьми, осознанно формирующими свое отношение к важным жизненным аспектам – любви, дружбе, семье, профессиональной реализации, здоровью, деньгам… Однако мало кто из нас осознает, что базис нашего отношения ко всем этим вопросам далек от взрослого и разумного, потому что закладывался в раннем детстве, в сознании малыша, который еще только учился ориентироваться и функционировать в мире.

В этой статье мы разберем основные механизмы формирования глубинных жизненных установок, которые впоследствии определяют для нас границы реальности и обуславливают траекторию судьбы.
Мы рождаемся не в большой мир, а в маленький

Первое, что важно понимать – это то, что мы рождаемся не в большой мир, а в маленький. Мы рождаемся и первые годы жизни проводим в своей семье, как в своего рода инкубаторе. Мир семьи становится для нас моделью реального большого мира, и большую часть опыта мы получаем именно в этом микромире. У нас есть миллионы вопросов, на которые предстоит найти ответы, чтобы стать тем, кем мы в итоге стали. А находим мы эти ответы внутри того семейного поля, в котором родились.

Мы смотрим, например, на маму и папу, видим их ссоры на фоне нехватки денег, слышим их взаимные претензии, впитываем висящее между ними эмоциональное напряжение – мамину молчаливую обиду и папину подавленную злость и вину, – и со временем усваиваем: отношения между мужчиной и женщиной – это вот так.

Или в большом мире что-то происходит, мы видим папу угнетенным, он тревожится и сутками пропадает на работе, звучат слова "сокращение", "надо больше работать", "лишь бы не уволили", и со временем мы усваиваем: работа – это вот так, – когда боишься и стараешься.

Или по контрасту мы видим как к нам в гости заходит весельчак дядя Вася, у которого "свой бизнес" – "ларек". Он балует нас подарками, приносит деликатесы к столу. Маме вместо подарков он приносит конверт, при виде которого мама всегда расцветает. Со временем мы понимаем, что это конверт с деньгами, делаем вывод, что деньги – это хорошо, когда есть деньги, мама радуется. И смутно начинаем подозревать, что деньги как-то связаны со "своим бизнесом". Решаем: вырасту, и у меня будет свой "ларек", буду приносить маме конверты, а она будет меня любить.

А потом все вдруг становится сложно. Мама почему-то грустит и часто плачет. Папа все чаще "уезжает в командировки". Мама все чаще говорит "ты моя надежда и опора", "зато ты у меня есть" и в эти моменты становится как-то по-особенному хорошо. И мы понимаем "я у мамы есть, в этом мой смысл". И на душе поселяется радость и гордость от такой своей важности. И мы решаем: я никогда маму не подведу, потому что "больше у нее никого нет".

Все эти примеры иллюстрируют первый механизм формирования наших глубинных жизненных убеждений. Мы впитываем их из своей семейной системы.

Здесь важно отметить, что далеко не всегда убеждения, которые мы впитываем из семейной среды, озвучиваются взрослыми. Скорее, они присутствуют в семейном поле, транслируются нам невербально и редко когда озвучиваются, или даже осознаются самими взрослыми.

Что влияет на то, какие именно убеждения мы наследуем из семейного поля

Чем сильнее эмоциональная связь между ребенком и кем-то из членов семьи, тем выше вероятность, что ребенок начнет перенимать эмоциональное состояние и жизненные установки этого члена семьи. Грубо говоря, если у нас хороший контакт с мамой, и холодная дистанция в отношениях с папой, то вероятность перенять мамины, а не папины установки по поводу большинства жизненных аспектов будет значительно выше. Детская логика звучит так: я тебя люблю, значит я должен быть такой же, как ты / я тебя люблю и хочу быть как ты.

У каждого члена семьи есть своя "роль" в семейной системе. Мы можем сравнить семью с целостным организмом, а членов семьи – с органами этого организма, каждый из которых выполняет свою неповторимую функцию. Когда мы появляемся на свет, нам надо "вписаться" в семейную систему – найти для себя одновременно востребованную и вакантную роль.

Например, если в семье уже есть "любимец" и "первенец", то нам им не стать, как бы мы ни пытались. Или если роль "неприспособленного и эмоционально-нуждающегося ребенка" в семье уже занята, например, депрессивной и требующей внимания мамой, то для нас этот путь закрыт.

Такую востребованную и вакантную семейную роль мы находим и занимаем в семье бессознательно. Если конкурировать за позитивное внимание родителей бесполезно, как в первом примере, то мы вполне можем стать "проблемным ребенком", привлекая к себе т.н. негативное внимание – попадая в неприятности и создавая "проблемы" плохой успеваемостью или дворовыми приключениями. Этот сценарий будет еще более вероятным, если семейная система нуждается в таком "негативном спасителе", – например, если папа гуляет, но проблемы с младшим сыном хотя бы на некоторое время возвращают его в семью.

Чем сильнее что-то вытесняется из осознавания семейной системой, тем больше вероятность того, что ребенок это унаследует. Например, если у матери вытеснено неинтегрированное горе по поводу потери ее первого ребенка, то высока вероятность того, что кто-то из последующих детей впитает в себя это горе и во взрослой жизни будет страдать от необоснованных реальностью депрессивных состояний.

Какие механизмы наследования нам доступны

Мы копируем паттерны значимых взрослых из нашего детства (преимущественно мамы и папы или тех, кто их замещал) – их убеждения, эмоциональные состояния, стратегии поведения.

Мы бунтуем. Мы смотрим на какие-то проявления значимых взрослых и они нас пугают или расстраивают. Тогда мы можем для себя решить – только не так, я никогда не буду таким. Бунт – это такой же мощный механизм наследования, как и копирование. Так как делая что-то от противного, мы остаемся привязаны к изначальному паттерну. Это то же самое копирование, только со знаком минус.

В семейно-системной терапии такой паттерн наследования описан как воспроизведение симптома через поколение. Например, девочка растет в семье, где мама эмоционально и финансово зависима от отца, не работает, занимается детьми. Отец увлечен работой, свободен, независим, мама ревнует и страдает. Девочка решает – я никогда так не буду, я буду самостоятельной женщиной и сама буду себя обеспечивать. Она выбирает строить карьеру и не зависеть от мужчин в своей жизни, в результате она трудоголик на высокой позиции, свободна и самостоятельна, с интересной профессиональной жизнью, но ее дочка растет с няней и чувствует эмоциональную заброшенность, одиночество. Ее дочь решает – я никогда так не буду бросать своих детей – я буду всегда рядом с ними, главное – это семья. В итоге девочка повторяет сценарий бабушки. Так механизм наследования зачастую отыгрывается через поколение.

Эмоционально травмирующий опыт

Второй механизм формирования глубинных жизненных установок связан с нашим личным детским опытом, когда мы оказывались в эмоционально травмирующих для нас ситуациях и в них принимали какие-то решения относительно себя, других людей, жизни в целом.

Здесь необходимо сделать небольшую оговорку. Обычно, когда мы слышим слово "травма", нам кажется, что в этом опыте должно быть заключено что-то ужасное – то, что травмировало бы нас сегодня, нас взрослых. Однако напомним, что при формировании глубинных жизненных установок речь идет о самом раннем возрасте нашей жизни и, следовательно, о сознании ребенка.

Иногда травмирующий опыт действительно является серьезным с точки зрения взрослого – это могла быть зависимость одного из членов семьи, физическое насилие по отношению к нам (слишком много кого из нашего поколения лупили ремнем) или насилие по отношению друг к другу (пьяный папа мог бить маму или наоборот), резкое и преждевременное прерывание эмоциональной близости с мамой, которое малышу необходимо как кислород (мама училась в ВУЗе и в 3 месяца вынуждена была отвезти малыша на несколько лет жить к бабушке с дедушкой) и тому подобные примеры.

Но часто то, что изнутри детского сознания проживалось нами как серьезная травма, с точки зрения взрослого оказывается пустяком. Очень простой пример. Когда сейчас вы простужаетесь, у вас заложен нос и повышена температура – вам плохо и дискомфортно. Но вы понимаете, что это ОРВИ или ГРИПП, и знаете, каковы симптомы, знаете, что можно сделать, чтобы вам стало легче, и, по большому счету, знаете, что через несколько дней это пройдет. Но когда заболевает семимесячный малыш, он не знает, что с ним происходит. Ему плохо физически и это страдание в бесконечном здесь-и-сейчас. Малыш не понимает времени, он не понимает ОРВИ и ГРИППа, он не понимает, что страдание когда-нибудь пройдет. Более того, у него нет никакого способа объяснить маме, что с ним. И когда мама делает с ним какие-то болезненные манипуляции (прочищает или закапывает нос, несет на осмотр к врачу), малыш не может понять, что эти действия осуществляются ему во благо, что в итоге ему станет лучше и дискомфорт уйдет. Так простая простуда может стать для нас травмирующим опытом, когда мы можем сформировать базовое переживание беспомощности и обиду на значимых других, которые не могут мне помочь, а делают только больнее. Что говорить о миллионах других ситуаций, в которые мы попадаем в раннем детстве.

Как работает этот механизм формирования глубинных убеждений. Оказываясь в эмоционально травмирующей нас ситуации, мы принимаем решение, которое должно помочь нам справиться с ситуацией. Изначально это решение адаптивно и адекватно вызвавшей его ситуации. Однако чтобы защитить нас от подобных страданий в будущем, наша психика обобщает это единичное решение на все похожие ситуации и у нас формируется устойчивое отношение к тем или иным аспектам жизни.

Например, трехлетнему Коле понравилась во дворе девочка Маша, которая была на год его старше. Маша играла на детской площадке в песочнице, Коля сел рядом с ней, чтобы вместе поиграть. Маша подумала, что Коля посягает на ее игрушки и ударила Колю синим пластмассовым ведерком по голове. Коле стало больно и обидно, он заплакал и побежал к няне, решив: «Больше подходить к Маше не буду, это опасно». В тот момент это было совершенно адекватное решение. Но далее это решение обобщается до убеждения "приближаться к женщинам опасно, они ранят и отвергают". И вот Коле уже 35 лет, и все отношения с женщинами, которые он пробовал строить, подтверждали это бессознательное убеждение – женщины его отвергали и ранили.

Зачем и как выявлять глубинные убеждения

Что это все нам дает? Если во взрослой жизни мы испытываем сложности в какой-то из важных сфер – в отношениях, в профессиональной реализации, в творчестве, с деньгами, со здоровьем, с внутренним эмоциональным состоянием и т.д., особенно если эти сложности носят повторяющийся характер, то в основе этих сложностей будут лежать наши глубинные неосознаваемые убеждения, корни которых находятся в детских решениях и переживаниях.

С одной стороны, конечно, необходимо решать эти сложности в настоящем – искать конкретные решения, осуществлять те или иные изменения. С другой стороны, если в этом процессе мы будем игнорировать бессознательные детские переживания и установки, которые на более глубоком уровне и породили эти сложности, то в лучшем случае нам удастся справляться только с симптомами проблемы, а в худшем – наши решения будут усугублять ситуацию, так как придумывать эти решения мы будем из тех же установок, что породили проблему.

Признаки глубинных убеждений

При поиске глубинных убеждений нам не только важно знать, где искать, но также полезно учитывать их характерные признаки:

1. Глубинные убеждения сформулированы простым "детским" языком. Так как ключевые убеждения формируются в детстве, то и звучат они так, как их мог бы сформулировать ребенок. Например: "Доверять другим плохо", "Я не интересен", "Я должен стараться", "Нельзя ни к кому привязываться" и пр.

То есть если клиент на сессии начинает, например, говорить что-то умное и взрослое – то это его сознательные суждения, поверхностная рационализация, а не корневое убеждение. Чаще всего работа по выявлению корневых убеждений заключается в том, чтобы пройти сквозь слой рационализации и выйти на более простой и одновременно более глубокий уровень. Пример отрывка сессии, в которой клиент исследует свой трудоголизм:

– А ты знаешь, зачем ты так много работаешь?
– Потому что я хочу чего-то добиться в этой жизни, за красивые глаза меня точно никто не повысит. Тем более у нас все в отделе так много работают, и если я буду работать меньше, то как я буду выглядеть на их фоне.
– Чтобы чего-то добиться нужно много работать?
– Да, конечно.
– А ты знаешь, кто это тебе говорил или транслировал?
– Отец, он всю жизнь вкалывал и вытянул всю семью из бедности.
– А как ты себя чувствуешь, когда не работаешь? Когда ничем не занят?
– Такое бывает редко.
– Да, понимаю, а если попробуешь вспомнить такие моменты? Когда ты ничего не делаешь? Как ты себя в них чувствуешь?
– Это неприятное состояние. Я вроде ничего не делаю, но и отдохнуть не могу, не могу расслабиться.
– Какое переживание мешает расслабиться?
– Это похоже на тревогу. Я боюсь что что-то недоделал, что-то упускаю, начинаю себя ругать, что впустую трачу время. Это даже похоже на чувство вины. Я плохой, когда ничего не делаю.
– А когда работаешь, ты какой?
– Когда работаю, я молодец. Мне нравится чувство усталости, когда я физически устал, значит я много переделал, я молодец.
– Как бы ты мог сформулировать убеждение, которое за всем этим стоит?
– "Я хороший, когда много делаю", "я хороший, когда стараюсь".

2. Глубинные убеждения вызывают эмоциональную реакцию и резонанс в теле.

Наши ключевые убеждения – это не просто мысль, они формируются в эмоционально заряженных ситуациях и представляют собой слепок из эмоциональной реакции, телесных ощущений и решения, сформулированного в словах. Например, убеждение "надо вести себя тихо" может быть сцеплено с переживанием стыда и с съеживающейся телесной реакцией. Убеждение "приближаться к женщинам опасно, они ранят и отвергают" может быть сцеплено с переживанием страха, обиды, подавленной злости и с телесной реакцией оцепенения.

3. Глубинные убеждения затрагивают уровень идентичности и выживания в мире.

Ключевые убеждения, которые оказывают максимальное влияние на нашу жизнь, всегда касаются нас самих, наших представлений о самих себе, а также первичных стратегий выживания в мире. Например, "Я не к месту", "Надо сидеть тихо и не высовываться", "Я должен быть сильным".

Автор Ирина Каропа, материал опубликован в журнале АТАНОР


Об услуге «Гипнокоррекция жизненных установок».
Гипноз подсознания. Как психотравмы определяют поведение?

Как наша биография становится нашей биологией (психолог Дарья Кутузова)
Гипноз
hypnosismoscow

Чувство незащищенности в детстве и болезни в зрелом возрасте

(пересказ первой части книги Донны Джексон Наказавы “Взломанное детство: как наша биография становится нашей биологией, и как нам исцелиться”)
Донна Джексон Наказава — журналистка, которая в сорок с небольшим лет серьезно заболела аутоиммунными заболеваниями, и ей, естественно, стало очень интересно, почему так получилось. Она стала изучать доступную информацию о возможных причинах аутоиммунных заболеваний и способах их преодоления. Среди прочего, она узнала о существовании исследовательского проекта, посвященного влиянию детского опыта, связанного с чувством незащищенности, на здоровье в дальнейшем (Adverse Childhood Experiences (ACE)).
Этот проект был начат одной американской компанией медицинского страхования; по итогам более чем 200 интервью с людьми, испытывавшими в зрелом возрасте серьезные проблемы со здоровьем, было выделено 10 параметров — типичных событий и ситуаций, вызывающих у детей и подростков чувство незащищенности, и составлен опросник, представленный ниже (перевод взят с сайта dobroum.com/ndo/ и немного отредактирован):
Случалось ли с вами, что в течение первых 18 лет вашей жизни:
1. Родитель или любой взрослый человек часто или очень часто
ругал, оскорблял или унижал вас?
или вёл себя таким образом, что вы боялись физически пострадать?
2. Родитель или любой взрослый человек
часто или очень часто толкал, хватал, шлепал вас или бросал что-либо в вас?
или хоть один раз ударил вас так сильно, что у вас остались следы или травма?
3. Взрослый человек или любой человек старше вас более чем на 5 лет хоть один раз
трогал или ласкал вас или просил потрогать его/ее с сексуальным намеком?
или занимался или пытался заняться с вами любым видом секса без вашего полного осознанного согласия?
4. Вы часто или очень часто чувствовали что
никто в вашей семье не любил или не ценил вас?
или члены вашей семьи не заботились друг о друге, не чувствовали себя близкими людьми или не поддерживали друг друга?
5. Вы часто или очень часто чувствовали что
у вас не было достаточно еды, вы вынуждены были носить грязную одежду, или вы не получали необходимую медицинскую помощь?
или ваши родители находились под слишком сильным влиянием алкоголя или наркотиков, чтобы заботиться о вас, когда вам нужна была помощь?
6. Вы потеряли хотя бы одного из родителей ввиду смерти или развода?
7. Кто-либо совершал следующие действия по отношению к вашей матери или мачехе
часто или очень часто толкал, хватал, давал пощечину или бросал что-либо в нее?
или иногда, часто или очень часто пинал, кусал или ударял кулаком или твердым предметом?
или хоть один раз бил в течение нескольких минут или угрожал ножом или огнестрельным оружием?
8. Вы жили с кем-либо, кто являлся алкоголиком или употреблял наркотики?
9. Вы жили с кем-либо, у кого была депрессия или психическое расстройство, или кто-то из тех, с кем вы жили, пытался покончить жизнь самоубийством?
10. Кто-то из тех, с кем вы жили, попал в тюрьму?
Каждый ответ “да” засчитывается как один балл. В Америке были получены следующие результаты (на выборке в примерно 18000 человек):
примерно у 2/3 опрошенных (64%) в детстве и подростковом возрасте было хотя бы одно событие или длящаяся ситуация, создававшая чувство незащищенности
из тех, у кого было хотя бы одно такое событие или длящаяся ситуация, у 13% было только одно, а у 87% — два и более.
В дальнейшем оказалось, что этот список событий и ситуаций, создающих чувство незащищенности, не исчерпывающий, но даже при применении такого не исчерпывающего списка стало возможным обнаружить много важных связей и закономерностей. В список не попали такие события и ситуации, как: (11) болезненное медицинское вмешательство, болевой синдром по невыясненной причине, госпитализации; (12) травля в школе; (13) проживание в криминальном районе; (14) физическое или сексуальное насилие по отношению к брату или сестре.
Если в вашем опыте это было, приплюсуйте себе по одному баллу за каждый из этих типов событий (или ситуаций).
У всех событий и ситуаций, относящихся к АСЕ, есть один общий фактор: они непредсказуемы. Непонятно, когда будет следующий эпизод и когда он закончится. Это и создает фундаментальное ощущение незащищенности.
Чем больше баллов человек набрал по опроснику АСЕ, тем

  • больше понадобится медицинской помощи в зрелом возрасте,

  • больше времени займет постановка диагноза

  • больше вероятность заболеть раком

  • больше вероятность заболеть аутоиммунными заболеваниями (в т.ч. астмой, аутоиммунными вариантами артрита, волчанкой, колитом и пр.)

  • больше вероятность заболеть сердечно-сосудистыми заболеваниями (даже при совершенно здоровом образе жизни)

  • больше вероятность возникновения диабета

  • больше вероятность хронических головных болей и мигреней

  • больше вероятность инсульта

  • больше вероятность клинической депрессии

  • больше вероятность развития синдрома хронической усталости

  • меньше ожидаемая продолжительность жизни

И физическая боль, и эмоциональное страдание меняют функционирование иммунной системы человека, а она, в свою очередь, определяет функционирование всех органов тела, включая мозг — а, соответственно, и психику. Меняется также система связей между различными отделами мозга.
Меняется отклик организма на стресс — нормальный цикл реагирования организма на стресс распадается, расслабление и восстановление не происходит. Запускаются процессы хронического воспаления. Постепенно мы привыкаем к состоянию “все время настороже, потому что вокруг небезопасно” и считаем это нормой — но для организма и психики это не норма. Эффект накапливается, поэтому в середине жизни (или даже раньше) мы начинаем болеть.
Излечение оказывается гораздо более трудным, если не признавать роль детского и подросткового опыта, создававшего чувство незащищенности.
Примерно половина типов событий и ситуаций, относящихся к АСЕ, связаны с обстановкой в семье. Если родитель страдает от зависимостей или психических заболеваний, имеет личностные особенности, которые делают его ненадежным защитником, а то и источником эмоциональной или физической угрозы, — ребенку трудно выживать в такой ситуации, он делает лучшее из возможного, чтобы выжить, а потом платит за это.
Тут важно отметить, что родитель тоже не сам нарочно стал страдать от психического заболевания, прибегать к алкоголю, чтобы сбежать от нерешаемых проблем, или развил в себе пограничное или нарциссическое расстройство личности. Родитель, чаще всего, сам бы имел высокий балл по АСЕ, — это передача травмирующего опыта из поколения в поколение.

С другой стороны, важно отметить более широкие социальные факторы, создающие ощущение незащищенности — структурное насилие, осуществляемое государством над гражданами (порождающее, в частности, бедность и отсутствие доступа к необходимой медицинской помощи), притеснение и злоупотребление властью по отношению к женщинам и представителям любых меньшинств, и т.п.

Почему некоторые заболевают, а некоторые — нет

Биологические механизмы воздействия травмирующих событий:

метилирование (блокировка) генов, отвечающих за здоровую реакцию на стресс (в ДНК детей, изъятых из семей вследствие жестокого обращения, по сравнению с ДНК детей, живущих в благополучных семьях, было обнаружено около 3000 дополнительных метилированных локусов)


  • уменьшение объема серого вещества в гиппокампе, лобной коре, миндалине и мозжечке; при этом у девочек больше страдают области, отвечающие за эмоциональную регуляцию, а у мальчиков — области, отвечающие за контроль импульсивного поведения

  • хроническое воспаление мозга, приводящее к дисфункции микроглии, уничтожению клетками микроглии не только ненужных нейронов, но также и нужных взрослых нейронов, и “новорожденных” нейронов в областях нейрогенеза в гиппокампе (есть исследования, указывающие на важную роль микроглии и дисфункции микроглии в генезе тревожных и депрессивных расстройств, а также шизофрении и болезни Альцгеймера; также есть исследования, показывающие, что при фибромиалгии присутствует воспаление гиппокампа и миндалины)

  • нарушение нервных путей, отвечающих за интеграцию работы различных областей мозга

  • при дополнительной “обрезке” избыточных нейронов, которая происходит в подростковом возрасте, люди, пережившие в детстве травмирующие ситуации, оказываются в неблагоприятных условиях — остающегося объема нейронов может не хватать для хорошей адаптации к новым жизненным задачам и возможностям, отсюда — нарушения в эмоциональной сфере, тревожные и депрессивные расстройства

  • снижение объема переносимого “аллостатического груза” (какой объем стресса будет вызывать нарушение функционирования организма)

Обычно у ребенка не хватает адаптационных возможностей, чтобы без потерь справиться с событиями и ситуациями, вызывающими чувство незащищенности. Но примерно в 10% случаев такие обстоятельства не приводят к дезадаптации, а наоборот — к развитию “суперспособностей адаптации”. Однако этих детей важно рассматривать не как оправдание социальных обстоятельств и поведения взрослых, вызывающих чувство незащищенности, а как исключение из правила.

Полное отсутствие стрессовых ситуаций в жизни не способствует оптимальному развитию ребенка. Сколько-то стресса в детстве и юности как раз нужно для оптимального совладания с трудностями в дальнейшей жизни. Но следует различать “нормальный стресс”, связанный с потерями, неудачами и неудовлетворенными желаниями, и хронический непредсказуемый токсический стресс (CUTS). Токсический стресс подрывает наше ощущение “себя”, ощущение собственного права быть, у нас развиваются представления, что с нами что-то фундаментально “не так”, и именно из-за этого с нами случаются плохие события; токсический стресс заставляет нас верить, что мы заслуживаем плохого обращения со стороны других людей. Хуже всего, когда источником токсического стресса для нас являются самые близкие люди, которых мы любим и от которых зависит наше выживание в детстве. Токсический стресс — это то, что развивается, когда нет отношений доверия и поддержки; а раз нет отношений доверия и поддержки, нет и возможности рассказать о событиях, вызывающих токсический стресс, выразить и осмыслить эти переживания, занять позицию по отношению к ним. Токсический стресс не “закаляет”, а разрушает.
ПОЧЕМУ НЕКОТОРЫЕ ЗАБОЛЕВАЮТ, А НЕКОТОРЫЕ — НЕТ

некоторые люди обладают более высокой чувствительностью. Примерно у 15% популяции есть аллель гена 5-HTTLPR, отвечающего за нейротрансмиттер серотонин. Эти люди гораздо более остро воспринимают все, что с ними происходит. Хорошая новость в том, что они более остро воспринимают не только боль и ужас, но и радость, любовь, поддержку, прекрасное. А плохая — в том, что у них гиперфункция оси гипоталамус-гипофиз-надпочечники, поэтому концентрация цитокинов и интерлейкинов (гормонов воспаления) существенно выше, чем в популяции людей, не отличающихся высокой чувствительностью. Поэтому они гораздо более подвержены депрессии и аутоиммунным заболеваниям. Возвращаясь к хорошей новости — именно их способность остро и глубоко воспринимать хорошее может помочь им исцелиться.


  • в дополнение к “гену чувствительности” 5-HTTLPR, есть еще “ген уязвимости” NR3C1, отвечающий за “выдачу” кортизола в стрессовых ситуациях. В ситуациях, когда ребенок не получает достаточной поддержки, дети со стресс-реактивным аллелем этого гена гораздо чаще становились к 25 годам зависимыми от психоактивных веществ и иных неконструктивных способов совладания. Хорошая новость в том, что люди с этим аллелем очень восприимчивы к поддержке, которую им оказывают.

Здесь важно, что чувствительность и уязвимость помогают человеку исцелиться, в каком бы возрасте ни начался этот процесс исцеления. В зрелом возрасте они обеспечивают большую пластичность психических процессов (вместо ригидности) — и это способствует исцелению.
Женщины заболевают аутоиммунными заболеваниями, тревожными и депрессивными расстройствами чаще, чем мужчины. Если смотреть статистику связи различных симптомов с количеством АСЕ, пережитых в детстве, то у женщин симптомы проявляются вдвое чаще/интенсивнее, чем у мужчин. В случае некоторых аутоиммунных заболеваний (тиреоидит Хашимото, волчанка, синдром Шегрена и пр.) соотношение женщин и мужчин среди пациентов составляет 9:1. Почему так?
Во-первых, биологическая нагрузка на женский организм больше — у женщин внутренние органы в среднем меньшего размера, а справляться должны с теми же жизненными условиями, плюс вынашивание детей, плюс невидимая работа “ответственности за все”. У женщин более высокий уровень эстрогенов и глюкокортикоидных гормонов; и те, и другие влияют на иммунный ответ. Когда женщина заболевает простудой или ей делают прививку, ее иммунный ответ иной по сравнению с иммунным ответом мужчины. Антител больше и они порождаются быстрее.
Во-вторых, в детстве биологическая адаптация к стрессу у девочек и мальчиков проходит по-разному. У девочек, живущих в ситуации хронического стресса, чаще происходит снижение секреции кортизола и нарушение регуляции воспалительных процессов. Эти нарушения постепенно накапливаются, что через несколько лет или десятилетий (очень часто — лет через 30) приводит к заболеваниям.
В-третьих, в обществе девочки и женщины в целом чаще чаще подвергаются разным видам насилия, жестокого обращения и притеснения, чем мальчики и мужчины. Женщины в целом гораздо чаще чувствуют себя незащищенными.
Один из частных случаев притеснения женщин — то, что если мужчина жалуется врачу на плохое самочувствие, боль и пр., это будет распознано как соматическое заболевание и будут рекомендованы дополнительные обследования, а если на аналогичные симптомы жалуется женщина, это будет распознано как симптом психологической дезадаптации и дополнительные обследования рекомендованы не будут. Именно поэтому в среднем процесс постановки правильного диагноза аутоиммунного заболевания в Америке занимает у женщин четыре с половиной года.

Защитные факторы
У тех детей и подростков, кому удается пережить последствия токсического стресса с минимальными потерями, как правило, в какой-то период появляется в жизни хотя бы один взрослый (родственник, учитель, руководитель кружка, сосед и пр.), который понимает, что происходило, и дает ребенку/подростку понять, что он не виноват в том, что происходило, и что то, что происходило, никак не обусловлено личностью ребенка. Исцеление начинается, когда появляется хотя бы один человек, который любит и принимает, на которого можно положиться.
Самый важный защитный фактор, который позволяет противостоять токсическому стрессу, наверное, никого не удивит: это теплые и не “напряженные” отношения с мамой. В лонгитюдном исследовании мужчин, проведенном Гарвардским университетом, было показано, что из тех респондентов, кто в юности охарактеризовал отношения с мамой как “терпимые” или “холодные и отчужденные”, 91% в середине жизни болели серьезными заболеваниями. Из тех, кто охарактеризовал отношения с мамой как “теплые”, болели серьезными заболеваниями только 45%. (Если рассматривать тех, кто охарактеризовал отношения с обоими родителями как “терпимые” или “холодные и отчужденные”, серьезные заболевания в середине жизни были у них всех без исключения.)

Что можно сделать, чтобы исцелиться: психотерапия

(Здесь сразу хочу отметить следующее: Донна Джексон Наказава написала книгу на основе своих исследований литературы, нескольких интервью с экспертами и нескольких интервью с людьми, которые справились с тяжелыми последствиями АСЕ, болели и выздоровели. Именно это послужило основой для выбора и описания конкретных методов психотерапии — совершенно не исчерпывающего. В пересказе я больше акцентирую, что именно работает, а не только и не столько конкретные методы. В последние десятилетия исследования эффективности психотерапии показывают, что успех работы определяется не столько методом, который использует психотерапевт, сколько чем-то другим — подробнее об этом можно почитать на русском, в частности, в публикациях Виктора Богомолова Bogomolov Victorhttp://www.familytherapy.ru)
Многое можно и нужно делать самостоятельно, чтобы справиться с последствиями токсического стресса. Но часто этого недостаточно (и это совершенно нормально). Тогда нам на помощь приходит психотерапия.
В целом психотерапия травмы, если очень сильно упрощать, направлена на работу с диссоциированными воспоминаниями о травмирующем опыте, на лишение их статуса “вечно присутствующего настоящего, готового наброситься на нас в любой момент”, на выстраивание связной и осмысленной личной истории, на восстановление авторства жизни, на то, чтобы “базовое самоощущение”, чувство “себя” стало комфортным.
Для многих людей, переживших в детстве хронический непредсказуемый токсический стресс в отношениях с родителями, хорошие психотерапевтические отношения оказываются первым в жизни опытом принятия, признания и поддержки. Той самой точкой опоры, которая нужна, чтобы “перевернуть Землю”, в смысле, пересмотреть отношения с прошлым, настоящим и возможными будущими. Это некоторая “лабораторная обстановка”, in vitro, профессионально созданное пространство защищенности, надежная территория, откуда можно смотреть на бури и руины травматического опыта, не боясь быть сметенным или погребенным. Когда получается одновременно чувствовать, что ты не один, с тобой человек, который тебя видит, остается в контакте с тобой, не осуждает, что бы ты ему не предъявил, — и посмотреть на страшное, стыдное, мучительное или отвратительное, которое засасывало, захлестывало и отравляло жизнь раньше, — то получается этому страшному поставить пределы, лишить его силы так влиять на настоящее. Найдя в себе и в отношениях пространство защищенности, можно научиться в этом пространстве выстраивать отношения двух взрослых людей, чтобы потом перенести это умение в отношения за пределами терапевтического кабинета.
Очень часто в работе с травмой одного “лечения словом” оказывается недостаточно. Травмирующий опыт так или иначе сохраняется в теле, поэтому часто (если не всегда) важно подходить к нему, работая через тело. Донна Джексон Наказава ссылается тут на соматическую терапию травмы Питера Левина (на русском можно почитать о ней, в частности)
Донна Джексон Наказава подчеркивает важность создания внутреннего “пространства безопасности” в воображении и телесном проживании, чтобы можно было, освоив его, выходить из него в болезненные переживания, ощущения и воспоминания, присутствовать в них, “размораживать” и отпускать их — и снова возвращаться в это “пространство безопасности”, постепенно расширяя свою зону комфорта.
Еще один способ работы, который помогает некоторым людям, пережившим хронический токсический стресс — это работа через трансовое состояние (визуализации, активное воображение, гипноз). Одно из упражнений, которое описывает Донна Джексон Наказава — это контакт с собственным “Старшим и мудрым “я”” (или “Источником сострадания”). Вначале мы учимся встречаться с этим персонажем в воображении и чувствовать его (или ее) присутствие. Когда это умение становится надежным, мы можем вместе (я-какой-я-есть-сейчас — в компании с Источником сострадания) отправиться в воспоминания, в те моменты, когда наше прошлое я (ребенок, подросток) подвергался жестокому обращению, не получал необходимой защиты. Мы можем в воображении попросить Источник Сострадания показать нам-какие-мы-есть-сейчас, чего не хватило в тот момент нашему прошлому я, и как ему это дать. Так мы можем постепенно пересмотреть воспоминания, иногда захлестывающие нас, одно за другим, и дать своему прошлому я, до сих пор живущему в нас, то, в чем этот ребенок нуждался. Если у нас не было в детстве таких родителей, в которых мы нуждались тогда, — никогда не поздно стать таким родителем, который нужен, для своего внутреннего ребенка.
Одна из респонденток, с которой Донна Джексон Наказава беседовала о ее опыте детской травмы, болезни и исцеления, рассказывала о своем недоверии к гипнозу — ей казалось, что это какие-то “фокусы”; но терять ей было нечего, кроме некоторого количества времени и денег, все “рациональные” виды терапии, которые она перепробовала, помогали недостаточно. Поэтому она собрала информацию о современных направлениях гипнотерапии, побеседовала с несколькими специалистами, практикующими гипнотерапию, выбрала из них того, от которого было самое комфортное ощущение спокойствия и надежности во взаимодействии. И хотя транс оказался совсем не тем ощущением, которое респондентка представляла себе заранее, эффект работы превзошел ее ожидания.
Еще одна техника, о которой пишет Донна Джексон Наказава — это нейробиологическая обратная связь. При этом человеку ставят датчики на голову; датчики подают информацию на компьютер, на экране которого высвечивается изображение, скажем, сада — местами цветущего, местами пожухлого. Человек учится, меняя ритм дыхания, воображая что-то и пр., менять состояние своего мозга — в реальном времени, получая обратную связь через картинку на экране.
Для того, чтобы “отвязать” сильные чувства, сопровождающие воспоминания о травматическом опыте, от самих воспоминаний, используется терапевтический подход, который называется “десенсибилизация посредством движений глаз” (ДПДГ, по-английски — EMDR), разработанный Фрэнсин Шапиро. (На русском информацию можно найти на сайте российской Ассоциации EMDR-терапевтов www.emdr-association.ru/)
Важно отметить, что многие из респондентов и респонденток Донны Джексон Наказавы, найдя то, что помогло им исцелиться, стали передавать этот опыт дальше: вести блоги, писать книги, создавать сообщества поддержки. Когда мы находим способ сделать так, чтобы все, что мы пережили, имело смысл (и не только для нас), помогало другим людям и облегчало их страдания, — это имеет для нас длящийся терапевтический эффект.

Что можно сделать, чтобы не передать эстафету токсического стресса собственным детям

Выживает не сильнейший и не наиболее приспособленный к обстоятельствам. Выживает тот, кто получил больше заботы.
Некоторые люди не становятся сами родителями потому, что в детстве и юности они пережили хронический непредсказуемый токсический стресс, вызванный поступками родителей. Они боятся стать звеном в межпоколенческой “эстафете” токсического стресса. “Если я не смогу стать хорошим родителем, лучше уж я не буду никаким”. “Как я могу дать моему ребенку то, чего я в детстве не имел/а сам/а?” Мы никогда не можем знать заранее, какие наши слова, паузы, действия, отсутствие действий и пр. застрянут у ребенка в голове и будут его ранить и портить ему жизнь. Если две трети людей сообщают, что в детстве у них были травмирующие события, связанные с родителями, это значит, что у двух третей родителей были достаточно серьезные проблемы, подозревают они об этом или нет.
Хронический непредсказуемый токсический стресс, пережитый в детстве, сильно влияет на способность человека распознавать эмоции (свои и других людей), выражать эмоции, контролировать интенсивность своих эмоций, сопереживать, поддерживать. Нарушается работа области мозга, отвечающей за распознавание внутренних сигналов тела. Функционирование мозга меняется таким образом, что когда мозг не решает какие-то проблемы во внешнем мире, дефолтное “пассивное” состояние переживается как дискомфорт, неуютное ощущение (у человека, не пережившего множественную травму или исцелившегося от нее, это дефолтное пассивное состояние — очень комфортное). В таком состоянии очень сложно уделять внимание своим внутренним процессам (потому что неприятно и хочется этого избежать), соответственно, хуже формируется рефлексивная позиция. Человек, у которого был в детстве хронический непредсказуемый токсический стресс, будет больше склонен к непродуктивным поведенческим стратегиям в ситуации конфликта.
Вопрос, на который настоящим и будущим родителям важно найти ответ: “насколько часто мое поведение — это бездумная реакция на то, что меня провоцирует, нажимает мне на разные “кнопки”?”
Даже если ответ “очень часто” — это тоже не приговор. Никогда не поздно многое изменить и что-то исправить. Срываются на детей, рано или поздно, так или иначе, очень многие.

Важно, чтобы родитель или тот, кто собирается им стать, принял ответственность за свой “эмоциональный травматический багаж”. Он есть у большинства из нас, в достаточно заметной степени. Дети настраиваются на родителей — это необходимо человеческим детенышам, чтобы выжить. Если родитель живет в повышенном стрессе, или если его организм с этим стрессом уже не справляется, и есть болезнь, — ребенок это “считывает” и так или иначе подстраивается, приспосабливает себя к этому слегка безумному миру, и у него могут начать развиваться разные симптомы. Ребенок делает лучшее из возможного в имеющихся условиях (на которые он не может осознанно влиять с учетом всей их сложности). Родитель тоже делает лучшее из возможного в имеющихся условиях. Но у родителя больше степеней свободы, чтобы поменять имеющиеся условия, если то лучшее из возможного, что он делает, расходится с его ценностями и принципами.

Родитель может сам научиться справляться со стрессом. Родитель может научить ребенка справляться со стрессом. Родитель может научить ребенка преодолевать последствия токсического стресса, который сам же родитель в силу разных обстоятельств и причинил ребенку в прошлом.